Я, пустота

Дом Косцына — деревянный двухэтажный барак. Синие обшарпанные стены, резкий запах кошек и безысходного быта. Таких домов на районе осталось уже мало. Изредка их поджигали — в смутной надежде на переселение хоть куда-нибудь. Олег остановился у подъезда. Вспомнил, как когда-то давно Антон тащил его к себе в гости — играть в фишки. Натурально волок за рукав, шепеляво уговаривал: сулил конфеты и газировку. И Поедов, конечно, пошел. Но поиграть им не удалось. Дверь в квартиру была заперта изнутри. «Батя опять заснул, — в отчаянии прошептал Косцын, — не достучишься теперь»...

Осень прошла незаметно. За окном высились сугробы, а прохожие обрядились в неуклюжие зимние одежды, стали похожие на друг друга как братья и сестры. О матери новостей по-прежнему не было. К зиме Олег окончательно смирился, что родительница пропала с концами и больше он ее не увидит. Смирился, но при виде женщин на улице, чем-то похожими на мать, сломя голову бежал к ним, задыхаясь и ловя ртом студеный воздух. От разочарования в груди сжималось - каждый раз это была какая-то посторонняя женщина, вблизи на маму совсем непохожая...

Олег в пятый раз набирал телефон пекарни, но никто не пожелал с ним поговорить. Трещала голова, руки слушались плохо. Едва умывшись, он схватил из шкафа первое попавшееся - мятую футболку - напялил куртку и побежал на остановку. В автобусе мельком увидел себя в отражении окна - пришибленный, на макушке раскачивалась “антенна”. Плевать, на все плевать. На улице снег уже не таял. Было сыро и ветрено. По пути к пекарне он запнулся и растянулся прямо на виду у мелких школьниц. Школьницы хихикнули. Олега трясло - от вчерашних возлияний и холода...

Домой Олег вернулся с ощущением все того же тихого счастья. В подъезде снова не горела лампочка. Он поднимался в полной темноте, на ощупь, привычно пересчитывая ступени. В квартире было холодно - уходя он оставил открытым окно. Кудаблин, сгорбившись, сидел в ванной - грелся у батареи. Нахмуренный и будто больной. Он посмотрел на Олега и отвернулся. Обиделся за голод и холод. Поедов достал из холодильника макароны с тушенкой. Подгорел на плите. Щедро выдал коту и поменьше - себе. “Иди, - пригласил он Кудаблина, - и не дуйся"...

В ночь перед первым рабочим днем Олег не сомкнул глаз. Ворочался на диване. Кудаблин недовольно отодвигался от Олега подальше или уходил, подергивая хвостом. “Сам не спишь, - всем видом сообщал кот, - и другим, нормальным существам, спать не даешь. Пороть бы тебя - да некому”. Олег курил, читал старый журнал “Человек и закон”. Стопку журналов он приволок от баб Гали. Номер был таким древним, что увидел свет еще до рождения Поедова. Статья увлекла. Посланцы Амундсена, следовавшие к острову Диксон для отправки почты путешественника, исчезли в ходе тысячекилометрового похода...

К компьютеру Олег не подходил неделю. Монитор смотрел на него мутным глазом. Кудаблин освоил клавиатуру - спал на ней, вытянув лапы. Олег не прогонял кота. Пусть. Все равно теперь оттуда, из компьютера, только гадость. И если включить его, то появится очкастая тетка с блокнотом, изучающая Поедова в сложной жизненной ситуации. Мысли о "Вик" доставляли боль буквально физическую. А еще почему-то было очень стыдно. Будто он, а не липовая Вик, обманывал доверчивого и глупого человека. Пробовал читать бабкины книжки с сизыми библиотечными штампами...