СЫЧ & СЫР

Злодейства, как известно, бывают не только злодейские, но и глупые. Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, данный текст несет только развлекательный характер цикл рассказов "Московские сумерки" Глеб Глебович Иглов, майор МУРа, находился в процессе познания дзена. Он сидел в служебном «Форде», приоткрыв окно ровно на три миллиметра, и медитативно выдыхал облако пара с ароматом спелой клубники. В салоне пахло так, будто здесь раздавили грузовик с ягодами, которым предварительно убили клоуна...

Однажды человек с портфелем решил, что даже преступность нуждается в чётких инструкциях. Полиция пока не решила, смеяться им или плакать. Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, данный текст несет только развлекательный характер цикл рассказов "Московские сумерки" Когда грабитель требует вежливости или Преступление по регламенту Человек с портфелем вошёл в супермаркет так, как входят люди, которые никогда не сомневаются в своём праве находиться где угодно — включая чужие места преступлений, чужие расследования и, при необходимости, чужие мысли...

Когда порядок обращает преступление в фарс, над бездной здравого смысла весело пляшет бутерброд с колбасой. Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, данный текст несет только развлекательный характер цикл рассказов "Московские сумерки" В Ракунградской области Подмосковья, где реальность иногда спотыкается о собственную тень, а законы физики временно уступают место законам бюрократии, произошло преступление. Не то чтобы кто-то удивился — преступления в этих краях случались с регулярностью, достойной лучшего применения...

Долг перед разумом есть истина, но истина, подвергнутая столь абсурдным испытаниям, даёт о себе знать лишь через клубничный пар, что окутывает, подобно кантовым паралогизмам, наш бренный мир. Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, данный текст несет только развлекательный характер цикл рассказов "Московские сумерки" Говорят, что настоящая магия не в заклинаниях, а в документах. Особенно в тех, что лежат на столе у капитана юстиции Владимира Владимировича Шурупова ровными стопочками, рассортированными по степени абсурдности дела...

Ибо всякое тело, поддавшееся искушению клубничного пара, рискует однажды встретить не ангела, а майора с колючим взглядом, чьи речи слаще, чем любое зелье. Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, данный текст несет только развлекательный характер цикл рассказов "Московские сумерки" Майор Глеб Глебович Иглов сидел за своим столом в легендарном здании на Петровке, 38, и медитировал. Медитация заключалась в том, что он выпускал из уголка рта густые, сладкие клубы пара, пахнущие клубникой...

Евровидение – это театр абсурда, где главный режиссер – случай, а самый громкий голос – не певец, а скандал. Ибо даже в хаосе есть своя высшая воля… или, по крайней мере, очень смешной маскот. Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, текст несет только развлекательный характер Цикл рассказов АЛХИМИЯ ОБЫДЕННОСТИ Глубокая ночь опутала особняк Эльвиры Армагедонновны, словно черная кружевная шаль на плечах вдовствующей императрицы. Особняк был выстроен в том безупречном готическом стиле, который так любят летучие мыши и коллекторы страховых агентств...

Истина, столь желаемая разумом, иногда оказывается столь нелепой, что лишь самая простая логика может её породить. Или, по крайней мере, её имитацию. Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, текст несет только развлекательный характер Цикл рассказов АЛХИМИЯ ОБЫДЕННОСТИ Ночь в особняке Эльвиры Армагедонновны была густой, как патока, и черной, как черный пояс каратиста. Особняк, выстроенный в стиле «готический ужас, который перепил лишнего», дремал, укутавшись в тени. Единственным островком жизни и тепла был каминный зал...

В каждом мифе – ложь, в каждой лжи – истина, искаженная волей к власти. Вера – это яд, что делает толпу послушной, а гения – покорным своей тени. Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, данный текст несет только развлекательный характер. Цикл рассказов Лондонский Лабиринт Лондон, 1929 год. Промозглая осень окутала город серой пеленой, а промозглый ветер пробирался даже сквозь толстые стены кабинета доктора Эштона. Сыщик Леон Блэквуд, обычно не знающий покоя, с тревогой осознавал, что скука стала его незваной спутницей...

Есть истины, чья тяжесть невыносима для смертных. И вот, тот, кто дерзнул коснуться их, обречен нести их тень, пока сама вечность не погасит его собственный свет. Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, данный текст несет только развлекательный характер. Цикл рассказов Лондонский Лабиринт Меч Тамплиеров. Часть Первая Меч Тамплиеров. Часть Вторая Лето 1929 года. Париж, залитый ласковыми солнечными лучами, казался оазисом спокойствия, но под его величественным фасадом скрывались тайны, готовые вырваться на свободу...

В лабиринтах забвения, где тень грехов предков застилает разум, познание обретает форму нечестивого артефакта — испытание пределов свободы и долга. Древняя сила, сорвавшаяся с небес, ждет внизу. Воля к истине бьется о камень, но что есть истина, когда она сверкает лезвием низвергнутого бога? Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, данный текст несет только развлекательный характер. Цикл рассказов Лондонский Лабиринт Меч Тамплиеров. Часть Первая Истинная свежесть, та, что дарит предвкушение...

Разум, стремясь к постижению трансцендентного, лишь углубляется в лабиринты материи, где истина, подобно призраку, ускользает от руки, оставляя лишь отпечаток предчувствия в мерцании вечности. Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, данный текст несет только развлекательный характер. Цикл рассказов Лондонский Лабиринт Лондон, лето 1929 года. Город, пропитанный влагой и запахом сырой земли, окутывал своих обитателей меланхоличной дымкой, свойственной этому времени года. Для сыщика Леона...

Истина – лишь отблеск того, что мы готовы принять. Истина – это не то, что мы ищем, а то, что мы находим, когда перестаем искать. Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, данный текст несет только развлекательный характер. Цикл рассказов Лондонский Лабиринт Осень 1930 года окрасила Париж в оттенки золота и охры. Воздух, пропитанный запахом опавшей листвы и сырости, не предвещал никаких тайн, однако за стенами Национальной библиотеки Франции, под тусклым светом газовых ламп, разворачивалась история, способная перевернуть представления о прошлом...