Бабушкины сказки

Планета чужая – зеркало души человеческой, разбитой на осколки страха и жажды наживы. Корабль чужеземный – памятник тщетности стремлений смертных, павших в битве против невидимого врага. Нашли они смерть в яйцах мерзких, смерть, ждущую своего часа, чтобы вырваться наружу и показать человеку его истинное лицо – лицо раба своей судьбы. Но разве богатство может утолить вечный голод души? Разве сон в хрустальной темнице избавит от кошмаров, преследующих род человеческий? Пробуждение неизбежно, и оно принесет не свет, а лишь более глубокую тьму...

Правосудие – это ложь, которую рассказывают победители. Тьма Джорджии – лишь зеркало души человеческой: в ней отражается и благородство, и зверство, сплетающиеся в танце вечном. В глухую ночную пору, когда Маргрейв-град в земле Джорджиевой потонул во тьме кромешной, на его околице оборвалась чья-то жизнь – раздался роковой выстрел, и муж пал замертво. С зарею в этот богом забытый градок, словно ведомый незримой силой, прибыл Жека Кречет. Искал он лишь тень легенды минувшей – знатного гусляра Блайнда Бленовича...

В предрассветной мгле, когда солнце еще не решилось осквернить своим светом тьму, рождаются чудовища. Они не выходят из глубин ада, ибо ад – это всего лишь слабая тень той бездны, что таится в душе человеческой. Нет, чудовища эти рождаются из пыли забвения, из осколков детских страхов, погребенных под грузом лицемерной взрослости. Судьба, как блудливая девка, смеется над нами, предлагая лишь иллюзию выбора. Но настоящий выбор – это не бегство от тьмы, а смелый взгляд ей прямо в лицо. Ибо только так, преодолев свой страх, можно обрести свободу… или окончательно сгинуть во тьме...

"Остерегись, путник! Не ищи здесь истины, ибо найдешь лишь кривое зеркало, отражающее волю к власти в комедийной гримасе. Это не история о героях, но о случайностях, вознесенных до абсурда. Шурик – не сверхчеловек, но лишь удобный инструмент, брошенный в вихрь страстей кавказских, где вино льется рекой, а здравый смысл тонет в здравицах. Не суди строго эту вакханалию, ибо в ней, быть может, сокрыта тайна: даже в хаосе, даже в опьянении, жизнь пробивается сквозь скорлупу предрассудков, являя лик свой, пусть и искаженный хохотом толпы...

В месте сем гнилом, на краю земли, идеже страх – царь единый, быль сия процветает. Не уповайте на милость богов, ибо ту владычествует Нечто. Нечто, еже питается ужасом вашим, Нечто, еже глумится над верою вашею простодушною в порядок. И да узрит всяк: яко и во тьме глубочайшей, в бездне зияющей отчаяния, возможно обрести искру… безумия. Ибо токмо безумец дерзнет супротиву зла, коему имя – легион, а лик – зерцало кошмаров наших сокровенных. Да начнется же плясание на костях упования! Во граде мале Деревне, что в земле Мэнстейской стоит, быль то дивная да страшная приключилась...

Когда боги смеялись над людским самодовольством, явились тени из грядущего. Не как предвестники новой зари, но как воплощения вечного возвращения — бессмысленного, жестокого, механического. Убийца из стали и плоти, посланный ангелом разрушения, и защитник, ведомый лишь слабой искрой человечности. Два ничто, столкнувшиеся в хаосе времени, чтобы разыграть трагедию, где каждая жертва — лишь песчинка в пустыне вечного страдания. Здесь нет ни добра, ни зла, лишь воля к власти, облаченная в техногенный саван...