Аркив

Итак. «Непереводимость» Александра Сергеевича. В последнее время я с какой-то бешеной регулярностью запинаюсь об этот тезис. Окей, долгое время я сам не очень понимал, почему весь цивилизованный мир за пределами стран СНГ в упор не признаёт таланты и литературное наследие «нашего всего», распинаясь перед Ахматовой, Бродским, Чеховым и всем тем, что так или иначе выросло из Пушкина. Уже потом пришло грустное осознание, что среди своих западных коллег «солнце русской поэзии» — фигура скорее вторичная...

Буквально на днях в мировой прокат вышла «Одиссея» Кристофера Нолана, которая уже на этапе первых трейлеров буквально поделила мир на чёрное и белое, на до и после, на вкл. и выкл. Если изучить соцсети, практически все холивары развернулись вокруг исторической недостоверности фильма Нолана, известного своим довольно бережным подходом к аутентичности. Хотя, разумеется, интернет на этом не остановился: фильму предрекали грандиозный провал и за феерический мискаст (о котором мы поговорим чуть ниже), и за унылые пейзажи, и за немасштабный масштаб, и за хлеб нехлебный...

«То есть квадрат — настолько великое произведение, что Малевичу пришлось написать целую книгу, чтобы это пояснить? Почему я способен понять фильм, не прочитав книгу, по которой он снят?» Знаете, без понимания сути постмодернизма многие считают, что Сорокин пишет про людей, которые едят людей. Не говоря уже о том, что хороший фильм не является пояснением к книге или приложением к ней. И наоборот. Ну и да, в литературу и кино уже за счёт формы, изначально вшито гораздо больше пояснительного контекста...