Неслучайные истории | Ольга Лунная

Она шила не узор, а необратимый приговор. Но за три роковых стежка, что завершили путь княгини, пришлось платить собственной плотью — её руки горели неутолимой болью, будто в них пульсировала сама нить возмездия. ГЛАВА 2. Пароход «Нептун» шёл из Кронштадта в Киль сквозь осеннюю Балтику, которая была не водой, а холодной, жидкой сталью. В каюте третьего класса, где воздух был густ от запаха дешёвой селёдки, пота и ржавого металла, женщина с серым, как пепел, лицом сидела на краю жесткой койки. Её руки были замотаны в обрывки простыни...

Граф Елагин заказывал для жены шедевр парижской моды, но получил идеальное орудие. На балу все восхищались дерзкой алой лилией, не зная, что его жена чувствует под ней ледяной ожог судьбы. Через три дня, когда княгиня перестала метаться в бреду, он нашёл в пустой мастерской лишь сломанную иглу — ту самую, что за три стежка до полуночи пришила к платью их общий конец. Парижская портниха, которую здесь звали мадемуазель Иветт, откинулась на спинку стула. Её руки, обычно ловкие и быстрые, лежали на коленях, как две мёртвые птицы...

Лариса Петровна сидела за кухонным столом и шаг за шагом отрывала лепестки от ромашек, которые утром сорвала у подъезда — просто так, машинально, когда возвращалась из магазина. Лепестки падали на клеенку один за другим, белые, с чуть пожелтевшими краями, и она даже не замечала, что делает это уже продолжительное время. В голове звучало одно и то же — сегодня седьмое августа, ровно через шесть месяцев будет седьмое января. И опять она проснется в холодном поту, опять будет сидеть в ванной, зажав рот ладонью, чтобы муж не услышал, как она плачет...

Сергей закрыл крышку ноутбука и потёр глаза. За окном уже темнело, хотя было всего четыре часа дня — декабрь. На кухне гремела посудой тёща — третий день гостит, и с каждым днём всё громче. Неслучайные истории | Ольга Лунная — Все валяешься на диване. Иди работай грузчиком! — Валентина Петровна стояла в дверях, руки в боки, на переднике пятно от борща. — Хоть мышцы накачаешь. А то сидишь целыми днями, спина кривая, живот растёт. — Мам, ну что ты начинаешь? — Лена выглянула из спальни, полотенце на голове, капли воды стекают по шее...

Больничный коридор пах хлоркой и чем-то ещё — тем особенным запахом, который въедается в одежду и волосы. Лена сидела на жёсткой банкетке, крутила в руках пластиковый стаканчик от выпитого напитка. Рядом Марина листала какой-то журнал — страницы шуршали в тишине. — Три часа уже, — Лена посмотрела на настенные часы. — Сказали же, процедура на полчаса максимум. — МРТ — это не быстро. — Марина перевернула страницу, не поднимая глаз. — Особенно в её возрасте. Может, ещё что-то решили проверить. Лена встала, прошлась по коридору в своих новых туфлях, купленных на прошлой неделе на распродаже...

Детская площадка в субботу утром была полна народу. Ирина сидела на лавочке, наблюдая, как десятилетний Тёма карабкается по лесенке. Рядом копошилась в песочнице трёхлетняя Соня — методично насыпала песок в формочку, переворачивала, разрушала куличик и начинала заново. — Мам, смотри, как я могу! — Тёма повис на турнике, ноги болтались в воздухе, кроссовки почти касались земли. — Молодец, силач! — Па-па! Папа! Ирина обернулась. Соня бросила формочки и побежала к мужчине, который только что вошёл на площадку...

Ключи в замке повернулись тихо — Андрей надеялся проскользнуть незаметно. На кухне горел свет. Оля сидела за столом, читала свою любимую книгу. На плите что-то булькало под крышкой. — Опять к маме ездил? — она даже не подняла глаза. — Ну да, надо было... — Андрей повесил куртку на спинку стула. — Она просила помочь с ремонтом. Карниз в спальне отвалился. — Карниз. — Оля медленно повторила это слово, будто пробуя его на вкус. — Вчера кран. Позавчера розетка. На прошлой неделе дверца у шкафа. — Оль, ну что ты начинаешь? Она же одна живёт...

Андрей крутил в руках приглашение уже минут десять. Плотная бумага с золотым тиснением, красивые завитушки — Максим всегда любил пафос.  «Приглашаем на торжество бракосочетания Максима и Елены», — перечитывал он в сотый раз. — Ну что, придёшь? — Максим сидел напротив в кафе, помешивая кофе. — Я понимаю, свадьбы не твоё, но... — Приду, конечно. — Андрей сложил приглашение пополам. — Просто удивлён, что ты так быстро решился. Полгода назад ещё говорил, что брак — пережиток прошлого. — Ну... — Максим усмехнулся...

Лена вытирала пыль с книжных полок, когда взяла в руки потрёпанный том Пушкина. Андрей часто читал его по вечерам, листал страницы с какой-то особенной задумчивостью. Книга раскрылась, и на пол упала маленькая чёрно-белая фотография. Лена подняла её и нахмурилась. На снимке — девушка лет двадцати. Фото старое, края пожелтели, изображение размытое. Тонкие черты лица, длинные волосы, застенчивая улыбка. Что-то знакомое мелькнуло в чертах, но разглядеть толком было сложно. — Кто это? — пробормотала Лена, поднося фото ближе к глазам...

Катя лежала в своей комнате, когда зазвонил телефон. На экране высветилось "Лена сестра". Половина одиннадцатого вечера — время для плохих новостей. — Катюш... — голос Лены дрожал. — Ты можешь говорить? — Конечно. Что случилось? — Катя, у нас беда. Серёжка в больнице. Врачи не понимают, что с ним. Пульт выскользнула из рук Кати, упал на пол. Серёжка — племянник, восемь лет. — Что? Лена, ты серьёзно? — Серьёзно. Третий день лежит. Температура под сорок, судороги. Врачи говорят — такого не видели. Катя прижала руку ко рту, почувствовав, как сердце проваливается куда-то вниз...