Тайны, загадки: любопытство

— Что значит — порознь? — медленно произнесла она, ставя чашку на блюдце. — Ну, что слышала. — Сергей не поднимал глаз от газеты. — Я на море собираюсь. А ты поезжай к своим родителям, давно не была. Лена провела рукой по волосам. Четырнадцать лет совместной жизни, и вдруг — он на море, а она к родителям. — А что случилось-то? Мы же планировали Геленджик, уже и отель присмотрели... — Да ничего не случилось. — Сергей сложил газету, наконец посмотрел на жену. — Просто думаю, каждому нужно своё пространство иногда...

Звук шагов в коридоре заставил меня замереть. Я зажмурилась крепче и постаралась дышать ровно, как спящая. Дверь палаты приоткрылась со знакомым скрипом. — Этот мальчик уедет, как только она уснёт, — донёсся шёпот медсестры Зои. — Документы уже готовы. — А если проснётся? — голос был незнакомый, женский, тревожный. — Не проснётся. Я дала ей что надо. Будет спать до утра. А утром скажем, что малыш не выжил после такого кровотечения. Все поверят. Сердце колотилось так, что казалось — сейчас услышат...

— Ольга Андреевна, мы ждем, — раздраженно произнес Виталий Сергеевич, постукивая пальцами по столу. Ольга лихорадочно пыталась восстановить файл, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Десять пар глаз — руководство, клиенты, коллеги — смотрели на нее с нарастающим нетерпением. — Еще минуту, — пробормотала она, в третий раз перезагружая программу. — У нас нет минуты, — отрезал Виталий Сергеевич. — Анна, у тебя есть эта презентация? Коллега с соседнего отдела с готовностью закивала: — Ольга отправляла мне черновик на согласование, могу показать его...

— Вера Николаевна, на каком сроке вы уже? — поинтересовалась Валентина Петровна, буравя взглядом мой абсолютно плоский живот. Я поперхнулась чаем и закашлялась. — В каком смысле? — Ну как в каком! — председательница домкома сделала многозначительное лицо. — Беременные всегда так животики прячут первое время. Особенно когда отцы ребёночка... кхм... не афишируются. Я поставила чашку на стол и медленно выдохнула. Это было уже слишком. — Валентина Петровна, вы в своём уме? Какая беременность? — А зачем...

Я ждала их к двум, а они явились в половине четвертого. Пирог уже остыл, чай трижды заваривала. В окно видела, как Сашка помогает ей выбраться из такси — долго возится, что-то достаёт, смеются. У меня внутри всё сжалось: неужели с чемоданом приехала? Жить к нам, что ли, собралась? Звонок в дверь — короткий, деликатный. — Ба, открывай! — голос внука звенел той особой радостью, которую я не слышала со времён его выпускного. Открыла. Сашка стоял, приобняв за плечи невысокую девушку с... боже ты мой, с волосами цвета переспелой черники...

Звук уведомления в три часа ночи редко несет хорошие новости. Элеонора сидела в домашнем кабинете, просматривая финансовые отчеты их семейной фирмы. Михаил обещал вернуться из командировки еще днем, но не приехал и даже не позвонил. Она потянулась к телефону, морщась от боли в затекшей шее. Сообщение на экране заставило ее замереть. "Прости, но так будет лучше для нас обоих. Я ухожу. Не звони мне. Поговорим через юристов." Пятнадцать лет брака уместились в одно холодное предложение. Она перечитала их снова и снова...