Жизнь бьёт по-своему

— Ты вообще домой собираешься или уже прописалась в своём банке?! Дверь хлопнула так, что с полки слетел стакан. Артём даже не посмотрел — пусть катится, как всё остальное. Он стоял в коридоре, с телефоном в руке, и ждал...

Я разбил ноутбук об стену. Схватил его за угол, как берут нашкодившую собаку за шкирку, и шарахнул с оттяжкой. Экран хрустнул. Пластик брызнул осколками. А в воздухе ещё висело, пульсировало, горело калёным железом: «Скажешь папе, что я у тебя ночую...

Телефон звякнул, когда Лера вышла в туалет. Я не хотел брать трубку — незнакомый номер, одиннадцать вечера, пятница. Но он звякнул снова, настырно, и я смахнул зелёную полоску. — Алло. — Вадим? — голос молодой, с ломкой хрипотцой...

— Ты своё отражение в зеркале давно видел? Себя уничтожил. Не меня. Она сказала это спокойно. Даже с каким-то облегчением, будто полгода ждала момента, чтобы швырнуть ему в лицо эти слова. Лена стояла...

Телефон прилетел мне в висок. Не утрирую — самый настоящий бросок, от души, с локтя. Аппарат чиркнул по скуле, глухо шмякнулся о подушку и закрутился волчком, подсвечивая темноту спальни мертвенно-синим...

— Ты трус, Вить. Ленка сказала это без злобы. Даже с каким-то ленивым сочувствием. Как говорят человеку, у которого неизлечимая болезнь и осталось пара месяцев. Я в этот момент чай размешивал, и ложка в стакане звякнула...

Ключи посыпались на паркет с таким железным лязгом, будто кто-то разрядил обойму прямо в тишине пустой квартиры. Сергей перевернул коробку и вытряхнул всё, до последней бумажки. Квитанции, смятые, выцветшие, с размытым штампом «Оплачено»...

— Ты это читал? Озгюр швырнул телефон на липкую стойку. Экран не погас. Там, в безликой вёрстке популярного сайта откровений, горел заголовок: «Секс с аниматором на отдыхе: анонимная история». Я подцепил трубочкой кубик льда из стакана, раздавил зубами и только потом глянул...

Я знаю вкус крови во рту. Знаю, как щёлкают рёбра, когда тебя прикладывают канвасом, — этот звук остаётся в голове надолго. Но ни один удар, ни один болевой не встал даже рядом с тем, что я услышал, проснувшись в три часа ночи в собственный медовый месяц...

Стук трости о дверной косяк прозвучал как выстрел. Старший клерк адвокатской конторы в Мессине, синьор Ферраро, вздрогнул и выронил ручку. На пороге стоял Антонио. Девяносто девять лет. Сухой, как выдержанный сыр, прямой, будто арматура, которую он вплавлял в бетон полжизни...

Хотите знать, каково это — в три часа ночи обнаружить, что твой дом превратился в дешёвый номер на час? Сейчас расскажу. Я, Анатолий, 38 лет. Женат. Был женат. И имел лучшего друга. Был — ключевое слово...