Рассказы о жизни

— Андрей, мы сделали всё, что могли. Российские протоколы не помогают. Остается один вариант – экспериментальная терапия. В Германии. — Какие шансы? — голос Андрея прозвучал хрипло, будто он не спал неделю. Он и не спал. — Шестьдесят на сорок. Но это лучше, чем ноль. Стоимость... — врач вздохнул, — восемнадцать миллионов рублей. Цифра повисла в воздухе, тяжёлая и нереальная, как полёт на Луну. Восемнадцать миллионов. Его зарплата — восемьдесят пять тысяч. Жены-учительницы — сорок. Их общие накопления за десять лет брака — четыреста тысяч...

Дверной звонок прозвучал невпопад. Лена вздрогнула, расплескав горячее молоко на руку. Андрей ещё был в ванной. Она посмотрела на часы — без четверти десять. Кто? Через глазок она увидела улыбающееся лицо Максима. Друг Андрея. Вечный холостяк, бабник с репутацией и обаянием продавленного дивана. — Леночка! Открывай, замерз! — его голос прозвучал бодро, будто они договорились встретиться. Она щелкнула замком. — Андрей ещё не готов. Ты рано. — Дела отменились, — виртуозно сняв ботинки, он протянул ей кондитерскую коробку...

Я сварил себе яйцо. Одно. Остальные пусть полежат. Надо их экономить, как чувства. Соль закончилась ещё на прошлой неделе, и я не стал покупать — не хочу портить вкус бедности. Хлеб — тот, что с дырками — куплен по акции. Пока хлеб поджаривался, я смотрел в окно. Напротив — дом, где живёт жещина. Она всегда в халате, который напоминает мне мою юность: потрёпанный, выцветший, но тёплый. Каждое утро она курит. Мы смотрим друг на друга. Не улыбаемся. Так выглядят настоящие отношения. Я раньше тоже курил...

Меня звали Гена. В прошлом — почти человек. Сейчас — почти тень. Пил три дня. Счет вёл не я, а таракан за плитой. Он, похоже, единственный, кто ещё следил за моими успехами. На четвёртое утро — то есть сегодня — я решил выйти на улицу. Не ради свежего воздуха. За пивом. Надо набрать, чтобы "подлечиться". Я был в трусах и халате, когда в дверь позвонили. Громко. Настойчиво. С ненавистью. — Открывайте, ЖЭК! — услышал я за дверью. ЖЭК? Я обомлел. В моей жизни ЖЭК был примерно как налоговая — всегда не вовремя и с претензией...

Смотрю в окно. Во дворе, как всегда, эти трое — с собаками. Та, в шапке с бубоном, опять кричит на овчарку. Хлопает в ладоши, как будто тот поймёт. Лужи, мусорка, дом напротив. Сверху раньше жила Мария Алексеевна — царство небесное. Теперь там кто-то с ребёнком, кричит по ночам, и топот вечный, будто лошадь в берцах гоняет. Я чайник ставлю дважды в день. Иногда три, если давление скачет. Завариваю по-старинке, в заварочнике. Чай «Принцесса Нури», самый обычный. Удобно: и пить, и вспоминать. В коридоре — старая вешалка, на ней висит куртка сына...