Судьбы людей: реальные истории

— Ты ничего не стоишь, понял? Ничего! Лера швырнула тарелку в стену. Фарфор разлетелся осколками, один чиркнул Антона по скуле. Он даже не моргнул. Сидел на стуле, сцепив пальцы в замок, и смотрел на неё тяжёлым, усталым взглядом...

— ВОН ОТСЮДА! ВОН, ПОКА Я ТЕБЕ ГЛАЗА НЕ ВЫЦАРАПАЛА! Голос Оксаны пробил бетонные стены хрущёвки, пропитал собой коридор, залетел в детскую, где Ленка, восьмилетняя, сидела над тетрадкой и вздрогнула всем телом, сжимая ручку...

— Папа, тут мужики. С ружьями. Мать пьяная, не встаёт. Братик плачет. Голос дочери в телефонной трубке звучал так, будто она говорит из преисподней. Я стоял на кухне своей волгоградской квартиры, сжимая мобильник...

Лена же спала на диване вторую неделю, хотя он предлагал уступить ей кровать. Сказала, что ей так удобнее, потому что он храпит. Он не храпел никогда. Но спорить не стал. Диван так диван. Главное, чтобы в одной квартире...

Аня швырнула сумку на пуфик. Подошла к зеркалу, рассматривая себя, тронула пальцами дорожку у переносицы, будто разглаживая морщинку, которой не было. — Нормально. Клиенты достали. Ещё кофе с утра не было, в кулере закончилась вода...

— Итак, Алиса Викторовна, — его голос, низкий, с лёгкой хрипотцой, резал тишину, как нож масло. — Покажите мне, как вы собираетесь разорвать этого наглеца Семёнова в клочья. Алиса сделала вдох. Она чувствовала его взгляд на себе — тяжелый, оценивающий, сканирующий каждую деталь. Она открыла папку, её пальцы были холодными. — Мы атакуем не по основному договору, Арсений Борисович. Там он чист. Мы идем через договор займа между его ООО и ИП. Там есть всё: и неправомерные проценты, и... — Сложно, — перебил он, играя массивной зажигалкой...