Жизнь бьёт по-своему

— Ты с ним спала или просто рот открывала, пока он тебя своим трюфелем кормил?! Рита даже не понизила голос. Кофемашина взревела, перемалывая зёрна, и Вера успела подумать, что её собственная жизнь перемалывается примерно с таким же звуком...

— Молчи! — голос Григория Степановича был похож на звук рвущейся под нагрузкой стальной арматуры. Он не орал — он выдавливал из себя слова вместе с воздухом, которого вдруг стало катастрофически мало в их вылизанной до стерильности кухне...

— Твоя Алёна спит с моим мужем, с Колей, с Мотовилихи! Десять лет спит, пока ты, ей сопли подтираешь! И дети твои — не твои! Они все от Коли! Телефон едва не выпал из рук Ростислава. Он сидел на кухне в одних трениках, смотрел, как пельмени развариваются в кастрюле, и в ухе у него орала чужая баба...

— Ты пустое место, Серёжа. Ты даже не заметил, когда всё закончилось. Она стояла в дверях нашей спальни, и в правой руке у неё покачивался наполовину пустой бокал «Советского», а в левой дымилась чужая сигарета с ментолом...