Жизнь бьёт по-своему

Мы познакомились в парке месяц назад. Я вышел пробежаться перед сном, а она сидела на лавочке и курила, глядя, как какой-то пацан лет шести безуспешно пытается заехать на велике в горку. Колесо у велосипеда было спущено наполовину, цепь противно скрипела, а потом слетела, ребёнок злился...

— Твою мать, — выдохнул он, потирая лицо ладонью. Жест сам по себе, нервный. В динамиках Цой пел про алюминиевые огурцы на брезентовом поле. Сергей слушал этот альбом ещё в девяностые, на кассетнике, когда они с отцом вдвоём перебирали движок в гараже...

— Совесть у тебя есть?! — голос жены перекрывал шум льющейся в раковине воды и плач годовалой Даши в кроватке. — Я тут как лошадь в мыле, а ты со своим телефоном! Паша вытащил осколок двумя пальцами, посмотрел на тонкую струйку крови, стекающую на кафель, потом поднял глаза на неё...

— Ничего, сын. Сейчас всё исправим. Папа согреет. Он засмеялся, обхватил меня за шею своими липкими от чупа-чупса руками, и мы вернулись домой. Я чувствовал его сердцебиение. Оно стучало в такт моему. А потом я проснулся...