Ольга Витина | Живые истории

Начало Часть 8 Виктор вошёл с лицом человека, у которого только что рухнул день. Он стоял у двери так, словно прошёл сюда не по улице, а через что-то гораздо более тяжёлое. На лбу блестела влага – то ли дождь, то ли пот. Шапку он держал в руке, сняв её машинально и уже не помня зачем. Телефон в другой руке был зажат слишком крепко. Лицо – серое, осунувшееся, с той особенной пустотой во взгляде, которая бывает не от усталости, а от внезапного удара, после которого мозг ещё не решил, что делать первым: думать, бежать или просто стоять...

В зале торжественной регистрации пахло лилиями и чем-то неуловимо официальным – будто даже воздух здесь был заранее утвержден печатью и подписью. Свет из высоких окон ложился на белые стулья, блестел на латунных ручках дверей и особенно ярко – на обручальных кольцах, которые лежали на бархатной подушечке в руках сотрудницы загса. Когда Марину спросили, согласна ли она взять Игоря в мужья, ей вдруг захотелось не ответить, а попросить еще пять минут на размышление. Мысль была такой быстрой и странной, что она сама ее испугалась...

Анна разогревала вчерашний суп, когда зазвонил телефон. Мать звонила всегда в шесть. Это был их ритуал: шесть вечера, Анна у плиты, мать у окна в своей квартире за тысячу километров. Анна выключила газ и взяла трубку. – Привет, мам. – Ну как ты, дочка? – голос у матери был ровный, но Анна слышала в нём то, что слышала всегда: осторожный вопрос, на который она должна дать правильный ответ. – Всё нормально. Работа как работа. – А Алексей? Он как? Анна посмотрела на пустой стул рядом с собой. На спинке висела её старая кофта...

– Катя, ты же умная женщина, должна понимать, - сказал муж таким тоном, будто ставил точку не только в разговоре, но и вообще во всём, что между ними было. Катя стояла у мойки и вытирала руки кухонным полотенцем. В раковине лежали тарелки, на плите тихо булькал суп, в комнате сын что-то объяснял планшету громким шёпотом, а за окном моросил мелкий серый дождь. Самый обычный вечер. Один из тех вечеров, в которых и рушатся семьи - без крика, без хлопанья дверями, почти буднично. Она медленно обернулась...

Во вторник в 7:12 Лена стояла посреди кухни босиком, с кружкой остывшего кофе в руке, и смотрела, как из-под мойки бьёт вода. Не капает. Не подтекает. Именно бьёт – с коротким злым шипением, как будто труба всё это время копила к ней личную неприязнь и теперь нашла способ высказаться. Лена поставила кружку на подоконник, подняла коврик, сняла с крючка полотенца, бросила их на пол, потом ещё два. Полотенца намокли сразу, как будто даже не пытались помочь. Вода уже подбиралась к ножке стола. Она вдохнула, выдохнула и открыла заметки...