Ольга Витина | Живые истории

Тот июль 1968 года начался с тишины. Не пустой, а густой, насыщенной, как забродивший ягодный сок. Тишиной после последнего школьного звонка, после шуршания экзаменационных билетов, после родительских вопросов: «Куда будешь поступать?» Они сбежали от всего этого на дачу к Анниным родителям, под Ленинград. Три подруги, три только что сбросивших школьную форму вселенных. Анна называла это «промежутком». Время будто замерло, застыло между прошлым, которое уже не наше, и будущим, которое ещё не случилось...

Запах свежескошенной травы и тишина – вот зачем Вера Николаевна продала свою городскую квартиру и переехала на дачу в пятьдесят восемь лет. Тишину нарушили на третей неделе, когда знакомая, забежав «на секундочку», спросила, правда ли, что у неё «там, в городе, какие-то тёмные делишки с наследством». Вера не ответила. Просто поставила чайник и смотрела в окно, где ветер шевелил листья молодой берёзы. Она продала квартиру потому, что не могла больше дышать в тех стенах. После смерти Николая тишина там стала иной – густой, вязкой, давящей на виски...

Начало В обед в дверь постучали. – Пойдёмте, Тамара Петровна, я покажу столовую и медцентр, – молодая девушка в идеально белом халате улыбнулась так лучезарно, что у Тамары заныло под ложечкой. – вы же первый день у нас. «Натаскали их тут улыбаться, – подумала она, покорно семеня следом. – Чтобы мы, ненужные, поменьше выли». Потолки здесь были высокие, украшенные лепниной, а на стенах висели картины в тяжёлых рамах. Но для неё всё это великолепие было лишь декорацией к её личному финалу. Здесь не было ни следа той хлорки, которой пропахли государственные больницы...

Часть 1 – Мам, собирайся, завтра едешь в санаторий. Заеду в восемь. Тамара Петровна замерла с чашкой в руке. Чай остыл, но она этого не заметила. – В санаторий? – переспросила она. – Да. На две недели поедешь, там сосны, воздух. Пора тебе отдохнуть. Тамара Петровна покрутила серебряное кольцо с треснувшим янтарём на безымянном пальце, глядя в окно на серые сумерки. Звонок дочери прозвучал час назад, а в ушах всё ещё стоял этот бодрый, почти деловой голос Елены. «Процедуры, питание, свежий воздух...

– Мать приезжает в субботу. На месяц. Квартиру нужно привести в порядок. Ты же знаешь, как она любит чистоту. Ты жена, ты обязана. Алла кивнула. Она знала. Знала и то, что Лидия Петровна терпеть не может запах её миндального крема для рук. И что пироги должны быть не с покупным, а с домашним вареньем. И что простыни – только хлопковые, не эти новые, скользкие. – Хорошо, – сказала Алла. – Всё будет готово. Она подошла к окну, будто чтобы поправить занавеску. На крыше старого гаража, сидел чёрный кот...