Почему бы и не... Да!

— Глеб, привет. Я понимаю, что это дико неудобно, но подруга не пришла, а меня вызвали на срочную операцию. Киру одну не оставить. Посиди с ней, а? Я тебя очень прошу, — голос Иры в трубке дрожал где-то на грани паники и усталости, от которой уже нет сил даже на приличные оправдания. Глеб вздохнул так, что динамик телефона, кажется, покрылся инеем. Полгода отношений, и вот она — проверка боем. «Посиди с ребенком». Звучит безобидно, пока не вспомнишь, что ребенок этот смотрит на тебя, как на таракана, случайно заползшего на их идеально чистую кухню...

Лена сидела на подоконнике в кухне и смотрела, как дворники сгребают листву. Сентябрь в этом году выдался сухим и солнечным, но к вечеру всегда тянуло холодом. Она куталась в старую кофту Павла с дурацкой надписью «I ❤️ Python» и пила остывший чай. Кот Борис, рыжий нахал с мордой философа, развалился на батарее и демонстративно жмурился, делая вид, что люди его вообще не интересуют. — Борь, — позвала Лена. — Он сегодня придёт. Кот дёрнул ухом, но глаз не открыл. — Трубу доделает и уйдёт. Навсегда...

— Ты посмотри, что твой кот принёс! Я ещё не успела открыть глаза, а муж уже стоял в дверях спальни и держал в вытянутой руке что-то серое и явно несвежее. — Что там? — я приподнялась на локте, щурясь на свет из коридора. — Это. Я в прихожей нашёл. На коврике. Дима разжал пальцы, и на пол упал детский носок. Маленький, грязный, с вытянутой пяткой и катышками по бокам. Я такие в «Детском мире» видела — для самых маленьких, которые ещё в кроватке лежат. — Кузьма принёс? — спросила я, хотя ответ был очевиден...

Дождь барабанил по подоконнику так, словно хотел пробить его насквозь. Тамара Петровна сидела за кухонным столом и перебирала старые фотографии. Они лежали в обувной коробке, перетянутой резинкой, — некоторые были выцветшие, с загнутыми уголками. Вот Оленька в первом классе, с огромными бантами. Вот она же на выпускном — смешное платье, которое они вместе шили всю ночь. А вот Мишка, внук, совсем ещё кроха, сидит на горшке и смеётся. Тамара Петровна вздохнула и отложила снимок. Мишка теперь вон в Германии, по-русски говорит с акцентом, по видеосвязи всё время отвлекается на свои игрушки...

За окном лил дождь. Вода хлестала по карнизу, по стёклам, по жестяному козырьку подъезда, и этот ритмичный шум давно стал единственным аккомпанементом вечера. Анна сидела на кухне, поджав ноги в шерстяных носках, и смотрела, как пар от кофе завивается над синей кружкой. Той самой. Тяжёлой, керамической, с отбитым краешком, который Димка когда-то нечаянно сколол, роняя ложку. Она специально её не выбрасывала. Не из сентиментальности — из упрямства: «посуда с историей имеет право жить дальше». В квартире было тихо...