Ольга Витина | Живые истории

Тот июль 1968 года начался с тишины. Не пустой, а густой, насыщенной, как забродивший ягодный сок. Тишиной после последнего школьного звонка, после шуршания экзаменационных билетов, после родительских вопросов: «Куда будешь поступать?» Они сбежали от всего этого на дачу к Анниным родителям, под Ленинград. Три подруги, три только что сбросивших школьную форму вселенных. Анна называла это «промежутком». Время будто замерло, застыло между прошлым, которое уже не наше, и будущим, которое ещё не случилось...

Запах свежескошенной травы и тишина – вот зачем Вера Николаевна продала свою городскую квартиру и переехала на дачу в пятьдесят восемь лет. Тишину нарушили на третей неделе, когда знакомая, забежав «на секундочку», спросила, правда ли, что у неё «там, в городе, какие-то тёмные делишки с наследством». Вера не ответила. Просто поставила чайник и смотрела в окно, где ветер шевелил листья молодой берёзы. Она продала квартиру потому, что не могла больше дышать в тех стенах. После смерти Николая тишина там стала иной – густой, вязкой, давящей на виски...

Начало В обед в дверь постучали. – Пойдёмте, Тамара Петровна, я покажу столовую и медцентр, – молодая девушка в идеально белом халате улыбнулась так лучезарно, что у Тамары заныло под ложечкой. – вы же первый день у нас. «Натаскали их тут улыбаться, – подумала она, покорно семеня следом. – Чтобы мы, ненужные, поменьше выли». Потолки здесь были высокие, украшенные лепниной, а на стенах висели картины в тяжёлых рамах. Но для неё всё это великолепие было лишь декорацией к её личному финалу. Здесь не было ни следа той хлорки, которой пропахли государственные больницы...

Часть 1 – Мам, собирайся, завтра едешь в санаторий. Заеду в восемь. Тамара Петровна замерла с чашкой в руке. Чай остыл, но она этого не заметила. – В санаторий? – переспросила она. – Да. На две недели поедешь, там сосны, воздух. Пора тебе отдохнуть. Тамара Петровна покрутила серебряное кольцо с треснувшим янтарём на безымянном пальце, глядя в окно на серые сумерки. Звонок дочери прозвучал час назад, а в ушах всё ещё стоял этот бодрый, почти деловой голос Елены. «Процедуры, питание, свежий воздух...

– Мать приезжает в субботу. На месяц. Квартиру нужно привести в порядок. Ты же знаешь, как она любит чистоту. Ты жена, ты обязана. Алла кивнула. Она знала. Знала и то, что Лидия Петровна терпеть не может запах её миндального крема для рук. И что пироги должны быть не с покупным, а с домашним вареньем. И что простыни – только хлопковые, не эти новые, скользкие. – Хорошо, – сказала Алла. – Всё будет готово. Она подошла к окну, будто чтобы поправить занавеску. На крыше старого гаража, сидел чёрный кот...

Идеальное свидание – это когда ты за пять часов не усомнилась ни в одной его фразе, а он, прощаясь, сказал, что твой смех звучит как саундтрек к его следующему утру. Когда на следующее утро он бесследно испарился, я, естественно, решила, что переборщила с саундтреком. Или с селёдкой под шубой. Ошиблась. Он просто боялся, что я раскрою его главную тайну. Но давайте по порядку. ==== Меня зовут Елена. Мне пятьдесят четыре, я архитектор. Моя жизнь – это чертежи, расчёты несущих нагрузок и вечная борьба с заказчиками, которые хотят «эдак покреативнее»...

– Наконец-то, – шепчет Анна. – Наконец-то Дима это написал. Она села на полу посреди комнаты и взяла в руки письмо. Седьмое... Она перечитывала одно слово. Снова. И снова. «Люблю». Это письмо было заполнено чувствами, нежностью. Даже как-то неожиданно. Раздался звонок в дверь. На пороге стоял Саша. Без улыбки. Без обычного приветственного кивка. Лицо было странным – белым, застывшим. ==== Была весна. Она шла из консерватории, сумка с нотами оттягивала плечо. Сашка выскочил из-за угла и чуть не налетел на неё, запыхавшийся, в очках, которые вечно сползали...

Борщ остыл. Вера смотрела на застывший жир на поверхности – белые круги, похожие на крошечные льдины. Телефон молчал уже третью неделю. А она всё ставила две тарелки. Вечер. Вера сидела у окна, поджав под себя ноги, и смотрела на пустую тарелку напротив. На остывший борщ, ложка, кусок хлеба, присыпанный солью. На подоконнике спал рыжий кот. Он свернулся клубком, уткнув нос в хвост, и иногда вздыхал во сне. Вера перевела взгляд на телефон. Экран чёрный. Ни одного сообщения. Три недели назад Кирилл написал: «Всё норм, не звони»...

Звонок раздался в тот момент, когда Лена, придерживая пятку, пыталась завязать Алисе бант на кроссовке. На экране телефона, валявшегося на полу, светилось «Мама». Лена замерла, потом резко дёрнула шнурок, завязала узел и сунула телефон в карман джинсов, не глядя. – Мам, мне жмет, – сказала Алиса, не поднимая глаз от планшета. – Сейчас, – Лена поправила шнурок, чувствуя, как телефон в кармане будто жжёт кожу. Она выдохнула. – Готово. Иди, ешь кашу. На кухне пахло подгоревшим молоком. В голове уже...

Паше было двенадцать, и он привык быть удобным. Учителя говорили: «хороший мальчик, старательный». Родители: «молодец, не шумит». Он и правда не шумел. Даже когда хотел что-то сказать, слова спотыкались где-то в горле, и он замолкал на полуслове, краснел, прятал руки в карманы. Заикание появилось в первом классе. Логопед сказала: «психосоматика, пройдёт, когда успокоится обстановка в семье». Обстановка не успокаивалась. Отец, Андрей, работал в автосервисе, приходил с масляными пятнами на руках и сразу включал телевизор...

Начало Финал Прошло две недели после того разговора на лавочке. Илья больше не включал музыку на полную громкость, а если забывался, то сам приглушал, поймав взгляд Алексея. Алексей, также, перестал замечать чашку не на том месте и однажды даже не стал перекладывать книги, которые Марина оставила на журнальном столике. Они привыкали друг к другу. Не быстро, не громко – как настраивают инструменты перед концертом: чуть сдвинули, чуть подтянули, прислушались. Марина стала оставаться на кухне по вечерам, когда Алексей возвращался из клиники...

Часть 6 Алексей закрылся в кабинете. Он запер дверь, сел за стол и включил настольную лампу. На полу ещё оставались мелкие осколки – он собрал не всё. Теперь они поблёскивали в темноте, как рассыпанное стекло. Он открыл нижний ящик стола. Достал альбом. На снимках – Катя. Катя в подвенечном платье, улыбка идеальна, как глазурь на торте. Катя в отеле в Сочи, на смотровой площадке в Париже, у камина в загородном доме. Всегда улыбающаяся. Всегда согласная. Прекрасная Катя. Алексей перелистывал страницы...