Пока платье цело – и мы целы

Начало тут 5 часть. Окончание В ЗАГСе было людно. Мария вошла под руку с отцом и сразу почувствовала на себе взгляды. Белое платье, длинное, тяжёлое, с красными петухами, зелёным виноградом, синими волнами и золотыми кругами, выделялось среди современных нарядов, как живое среди мёртвых. Отец, Сергей Петрович, сжал её локоть. Он был человеком тихим, немногословным. Инженер-строитель, всю жизнь проработавший в проектной организации, он никогда до конца не понимал её увлечения стариной. Но всегда уважал...

Начало тут 4 часть. 2018г. Мария открыла глаза и сразу поняла: снилось что-то важное. Она полежала минуту, глядя в потолок своей квартиры, пытаясь поймать ускользающий сон. Там было поле, деревянный дом, женщина в белом платье… Но чем больше она тянулась, тем быстрее таяло. Телефон зажужжал. Будильник. Семь утра, пора на студию. Мария села, потёрла лицо. Тридцать два года, художник по костюмам на «Мосфильме», пять лет в профессии, три фильма в портфолио. Работа есть, имя потихоньку растёт. А на душе — пустота...

Начало тут 3 часть. 1955г. Зоя толкнула дверь плечом – руки были заняты сумкой с картошкой и свёртком с колбасой, которую мать велела купить к приходу гостей. В коридоре тётя Нюра из девятой комнаты мыла полы, злая, вечно недовольная. Ведро стояло посреди прохода, тряпка шлёпала по линолеуму. – Студентка пришла, – буркнула тётя Нюра, не поднимая головы. – А ну, ноги подними. Зоя подняла сумку повыше, перешагнула через ведро и пошла к своей двери. Их комната – шестнадцать метров, два окна во двор, стол у окна, две кровати, шифоньер, тумбочка...

1 часть тут Часть 2. 1941г. Вера проснулась от того, что поезд стоял. Это было страшнее любого грохота. Когда колёса молчат – значит, машинист или боится ехать дальше, или уже некому вести состав. В теплушке сразу стало тихо, только дети всхлипывали во сне да где-то в углу кашляла старуха. Она приподнялась на локте, прислушалась. За дощатыми стенами – ни звука. Ни паровозных гудков, ни голосов, ни даже ветра. Мороз стоял крепкий и всё живое попряталось, замерло, притворилось мёртвым. – Мам, – тихо позвал Павлик...

Часть 1. 1915г. Мать достала платье со дна сундука – оттуда, где пахло сухой мятой и прошлым веком. Анфиса ахнула: она никогда не видела его так близко. Ткань оказалась тяжелее, чем она думала. Плотное крестьянское полотно, домотканое, но всё оно было расшито узорами – петухи с красными гребешками, виноградные гроздья, волнистые линии, похожие на воду, и круги, похожие на солнце. Анфиса провела пальцем по вышивке и почувствовала тепло. – Не смей трогать, – мать шлёпнула её по руке, но тут же прижала платье к груди и закрыла глаза...