Восемьдесят первая. О маске, которую мы носим, и о праве быть уставшим. Вчера я сидел на кухне, смотрел в стену и чувствовал, что внутри — пустота. Не та, которую я научился обставлять. Нет. Другая. Тягучая, липкая усталость, которая не проходит после сна...
Семьдесят девятая. О предательстве себя, давлении обстоятельств и обратном пути. Я помню того парня. Молодого, с горящими глазами. Он знал, что такое справедливость. Он не терпел несправедливости. Он говорил правду в лицо, даже если это было невыгодно. Он не прогибался. Он верил в людей. Он думал, что мир можно изменить. А потом жизнь навалилась. Кредиты, работа, начальник, который давит, аренда, счета. Потом страх, усталость, желание выжить, а не жить. И он стал удобным. Начал молчать, когда хотелось кричать...
Семьдесят восьмая. О привычке терпеть, страхе потерь и первом шаге к свободе. Я просыпаюсь. В голове — туман. Тело — ватное. Мысль о работе вызывает тошноту. Я ненавижу это место. Ненавижу задачи, коллег, начальника, само здание. Но я встаю, одеваюсь, еду. Снова. В который раз. Я терплю. Годами. Я живу с человеком, которого давно не люблю. Я хожу на встречи, где скучно до зевоты. Я поддерживаю отношения, которые тянут вниз. Я делаю проекты, которые не приносят радости. Я соглашаюсь на условия, которые унижают...
Семьдесят седьмая. О том, как подняться, когда кажется, что уже нечем дышать. Я знаю это чувство. Когда просыпаешься утром и понимаешь: ты разрушил всё, что строил годами. Отношения, работа, доверие близких, репутация, уважение к себе. И это не «случилось», не «обстоятельства так сложились». Это ты сам. Своими руками. Своими решениями. Своей глупостью, слабостью, трусостью. Вчера он ушел. Или тебя уволили. Или ты предал друга. Или разорил бизнес. Или сказал слова, которые нельзя забрать...
