Гастроэнтеролог Лопатина М.В

Когда пациент слышит, что у него атрофический гастрит, а тем более аутоиммунный, он почти всегда плачет. Я к этому давно привыкла. А уж слово «метаплазия» и вовсе приводит людей в ужас. И хорошо, если человек впервые слышит об этом от меня в кабинете. Тогда мы сразу спокойно разбираем все важные нюансы, и он уходит с планом, а не с паникой. Но гораздо чаще я слышу вот такое: «У меня атрофия уже три года. Первые полгода после того, как мне поставили этот диагноз, просто выпали из моей жизни...» «Врач сказал мне, что это предраковое состояние...

Неадекватные схемы лечения от Хеликобактер пилори я вижу на каждом приёме. Вот буквально на каждом. И мне от этого по-настоящему грустно, потому что это база, которую не просто должен, а обязан знать каждый гастроэнтеролог. Речь ведь идёт про антибиотики, а с ними не шутят. А их назначают направо и налево. И хуже всего то, что человек при этом совершенно уверен: лечили его правильно. Два раза, три, пять. А бактерия никуда не делась. Как-то подписчица написала мне, что её дважды безрезультатно лечили правильной схемой...

Она легла на гастроскопию из-за вздутия живота. Сам желудок её не беспокоил вообще: ни боли, ни тяжести, ни жжения. Никогда. Гастроскопию назначил гастроэнтеролог, к которому она пришла с этим самым вздутием, просто в рамках обследования. И вот посреди процедуры эндоскопист спрашивает: «А вы знали, что у вас атрофия по всему желудку?» Ей двадцать восемь лет. Сначала была паника, потом истерика, а потом она оказалась у меня в кабинете с одним вопросом: что со мной на самом деле? Оказалось, что атрофия действительно есть...