Усталый пилот

Сверхзвуковой бомбардировщик Ту-98 в серию не пошёл. Но одна деталь в его кабине, по рассказам, заставляла людей просить замену до вылета. Реконструкция одной такой истории: что сказал штурман и почему командир не стал спорить. Представь кабину, где один человек из экипажа заранее знает: если что-то пойдёт не так, ему придётся прыгать вниз. Не вверх, как в кино. Вниз, в землю. Это не фигура речи. Это конструктивное решение, которое вызывало у людей тяжёлые разговоры ещё на земле. Сейчас будет неудобная правда о машине, которую принято показывать на красивых картинках...

Следователи за пять дней разобрали его дом до последней половицы и ничего не нашли. Хозяин молчал до самой смерти. Представь: пятеро взрослых мужиков пять дней ломают дом. Вскрывают полы, снимают наличники, простукивают каждый кирпич. А хозяин сидит на табуретке посреди двора, курит и смотрит на них, как на ремонтную бригаду. Один раз даже подсказал, где у них отвалилась доска. Так начиналась история Фёдора Лукича Гулина. Назову его так, потому что имя я поменял, как и несколько мелочей. Историю мне рассказал человек, который в ней участвовал, и рассказал так, будто она ещё не закончилась...

Про службу Александра Домогарова ходит история о приказе, который он якобы не смог выполнить. Разбираемся, где тут факты, где народная молва, и почему такие байки липнут к любимым артистам. Скажу сразу, чтобы потом не краснеть: громкого «приказа, который он не смог выполнить», я у Домогарова в проверенных источниках не нашёл. И выдумывать его не буду. Хотя байку такую слышал не раз, и рассказывали её с большим удовольствием. А вот почему она живёт, это отдельная тема. Давай по порядку. Александр Домогаров родился в Москве в 1963 году...

Сосед по лестничной клетке сорок лет проработал на авиазаводе. За чаем он достал тетрадь и рассказал, как однажды МиГ чуть не ушёл в небо без документов. И почему эту историю он молчал полвека. Он поставил стакан на клеенку и сказал: «Хочешь, расскажу, как я один раз чуть не отправил в небо самолёт, у которого не было ни одной бумажки?» Я хотел. Вот только мы с Виктором Петровичем жили на одной площадке уже лет десять, и ничего подобного он ни разу не говорил. Здоровались, делили на двоих лампочку в подъезде, он чинил мне дверной замок...