Без вымысла.

Кафе «Оля-ля», три дня спустя. За столиком у залитого дождем окна сидела Марина. Она до побеления костяшек сжимала бумажную салфетку, превращая её в труху. — Ты пришла... Я, если честно, боялась, что ты проигнорируешь встречу. Карина опустилась в кресло напротив и неспешным, грациозным движением сняла очки. Её лицо оставалось бесстрастным, как античная маска. — Деньги принесла? Марина суетливо нырнула рукой в сумку и выложила на стол пухлый конверт: — Вот. Тридцать тысяч, как договаривались. Но...

Офис кировского филиала «ГлавСнаба» вибрировал сдержанным гулом, напоминая перегруженный трансформатор. Артём, небрежно поправляя платиновую запонку, по-хозяйски облокотился на стол новой секретарши. — Оленька, этот латте был почти так же безупречен, как ты вчера вечером, — Артём хищно улыбнулся, наслаждаясь тем, как краска заливает её щеки. — Но в следующий раз убавь сахар. Мне нужно держать форму, чтобы с успехом впаривать всё это дерьмо нашим клиентам. Ольга подняла на него огромные, сияющие преданностью глаза...

Эпилог Прошло полгода. Жизнь в Москве текла своим чередом, но для нас троих она заиграла совершенно новыми красками. Удивительно, как поездка в один конец на сказочный остров прочищает чакры и расставляет жизненные приоритеты! Начнем с кармы. Она, как известно, дама пунктуальная, особенно если ей немножечко помочь. После нашего с Марусей фееричного ухода фирма Эдика продержалась ровно до годового отчета. Без моего чуткого руководства и Марусиного кадрового гения Аллочка умудрилась завалить годовой...

Я уже занесла руку над гнездом, мысленно формулируя желание по открытию портала, как вдруг тишину разорвал истошный вопль: — СТО-О-ОП!!! Маруся заорала так, что у меня чуть инфаркт не случился, а где-то в лесу со страху заикал волк. — Не надо! — кадровичка схватила меня за руку. — Не губи сказку, Даш! Вдруг она кому-то нужна? Может, тут у Лешего семья, маленький Грум подрастает, а мы сейчас всё разрушим! Я моргнула, отдергивая руку от яйца. — И что ты предлагаешь? — Пойдем к Бабе-Яге, — шмыгнула носом Машка...

Обратный путь до отеля «Grand Resort Buyan 3» мы проделали в гробовом молчании, прерываемом лишь моим кряхтением и Машкиными всхлипываниями по поводу безвременно ушедшего френча. Иван стоически вышагивал впереди, прорубая нам путь сквозь бурелом и периодически стряхивая с плеч светящихся гусениц. Добравшись до нашего пристанища, мы молча разошлись. Иван, пробормотав что-то про «надо выжать носки», скрылся в недрах коридора, а мы с Марусей ввалились в заветный номер 201. Номер оказался на удивление приличным: эдакий славянский лофт...

Идем мы, значит, в сторону отеля. План был прост и элегантен: проверить, не ждет ли нас там моя драгоценная Маруся, ну и помыться, конечно. А то день выдался какой-то бесконечный. Столько всего на мою бедную голову свалилось, что впору было просить у Эдика надбавку за вредность. Хотя, стоп, Эдик же предатель. Значит, выпишу себе премию из его личных фондов, как только выберусь. Идем, перешагиваем через корни. Иван шагает следом. Оставлять меня одну он не решился. То ли сам боялся в этом сумасшедшем...

Мы с Иваном брели по извилистой тропинке, всё дальше удаляясь от гостеприимной «Каракатицы». Сказочный лес выглядел так, словно сошел с картинки в детской книжке, художник которой перед работой перебрал с абсентом. Деревья причудливо извивались, их ветви напоминали узловатые пальцы с артритом, а мох на стволах светился подозрительным неоново-зеленым светом. Где-то в вышине кто-то периодически ухал, а в кустах кто-то зловеще чавкал. Но меня волновало другое. Я чесалась. Причем везде и сразу. — Да...

Неоновая вывеска кафе "Каракатица" призывно мигала или искрила, кто бы знал. За единственным относительно чистым столиком, мрачно уставившись в бокал с чем-то мутно-зеленым, сидел мужчина. Нормальный такой мужчина. В джинсах, модной футболке и без чешуи. Ахнув про себя от радости, что встретила представителя своего биологического вида (а не очередного пенсионера с радикулитом из печи), я подошла сбоку, облокотилась на стол и выдала свою самую обворожительную улыбку: — Эй, красавчик, не угостишь девушку напитком? Мужчина медленно поднял на меня глаза с выражением вселенской скорби...

2 Я вышагивала по саду с навязчивой мыслью: нужно срочно что-нибудь съесть. Желательно — не магическое и без скрытых проклятий, а то мало ли во что превращусь. Отрастить хвост или пятачок в мои планы не входило. «Вот тебе и сказочка, — мрачно размышляла я, продираясь сквозь живописные заросли. — Ни тебе приличного бизнес-ланча, ни курьера с доставкой». И тут в нос ударил божественный аромат. Пахло... Свежей выпечкой, корицей, ванилью, домашней сдобой. Слюнки потекли так стремительно, что возникла реальная угроза захлебнуться...

1 Если вы когда-нибудь просыпались с полным ртом водорослей и стойким ощущением, что вчерашний корпоратив закончился падением в аквариум с морепродуктами, то вы меня поймете. Я с трудом разлепила один глаз. В него тут же попал песок. В голове гудел набат, воспоминания о вчерашнем, да и о позавчерашнем дне стерлись подчистую, оставив лишь мутные воспоминания и чей-то крик: «Дашка, держи кокошник!». Какой кокошник? Я — главный бухгалтер в фирме «Милый прикид», ли Машка так диадему назвала? Я приподнялась на локтях...

*** Университет встретил их огромной вывеской «Дорогие выпускники!» и гулом сотен голосов. Факультет экономики рассыпался на пестрые группы. Валентина наметанным глазом оценивала дорогие наряды и статусные часы — витрину чужих успехов. Рядом с ней Лена выглядела немного растерянной. Они подошли к своей группе. Объятия, приветствия, любопытные, оценивающие взгляды, прикованные к Валентине. После дежурного общения с преподавателями и прогулки по старой аудитории комсорг группы, вечный заводила Валентин Легер, предложил переместиться в кафе...

*** — Вернулась, Валенька? — Семен встретил ее в прихожей, обнял за плечи. — Как подруга? — Спасибо тебе, Сёма. Огромное, — она уткнулась ему в грудь, вдыхая знакомый запах. — Если бы ты не помог с этим звонком... Игнат совсем плох, даже не встает. Лена с матерью просто черные от горя. На них лица нет. А Ленка... Господи, как же это тяжело — смотреть на боль людей, которых любишь. Он поцеловал ее в макушку. — Ты все правильно сделала. Семен крепче прижал жену к себе, вспоминая собственную, ничем не разбавленную боль одиночества до встречи с ней...