ИМЕНА

«Живопись есть немая, но вместе с тем теплая, живая беседа души с природой и Богом». И.И. Шишкин Мы начинаем наш рассказ не с биографии И.И. Шишкина, а с ощущения, которое возникает перед его картинами. Тот самый «эффект присутствия», когда зритель буквально входит в лес, чувствует запах сосен, слышит тишину. И сразу возникает вопрос: как это сделано? Почему при всей внешней «бесхитростности» его лес живет? В нашем введении мы коротко рассмотрим, почему И. Шишкин — явление, сопоставимое с А. Фетом...

Париж, 1910-е годы. Монпарнас. Общежитие «Улей» (La Ruche) — круглое здание, где в крошечных мастерских ютились те, кто потом станет легендой, а пока не имеют денег даже на дрова, чтобы согреть свою мастерскую. Здесь пахнет скипидаром, дёшевым вином и сыростью. Повсюду — богемный шум, споры до хрипоты, смех и драки. И среди всего этого — высокий, невероятно красивый мужчина. Он одет с «выцветшей» элегантностью: потёртый бархатный пиджак, красный шарф, широкополая шляпа. Он пьёт, курит без остановки, влюбляется каждую неделю, ругается на трёх языках и пишет...

Воздух мягок и тягуч, словно теплый сироп. Детская комната в богатом копенгагенском доме конца 1840-х годов погружена в полумрак, и лишь дорожки лунного света неподвижно лежат на полированных половицах. Время к вечеру совсем разленилось и как будто тоже прилегло отдохнуть, подчиняясь общему ритму, вот только старые напольные часы в углу никак не могут угомониться и всё твердят своё усыпляющее: «Тик-так, тик-так». Но вдруг, в этой вечерней тишине, нарушаемой лишь ровным дыханием ребёнка, что-то осторожно скрипнуло, и за дверью раздались приглушённые шаги...

Часть 1 — «Винсент. Человек, который стал солнцем» Перед нами не очередной биографический очерк о гении, осенённом безумием. Это — попытка пройти по следам Винсента Ван Гога шаг за шагом, год за годом, от приходского дома в Зюндерте до пшеничных полей Овера. Это история о том, как сын пастора, неудавшийся торговец, проповедник и миссионер мучительно искал своё предназначение в мире, пока не открыл в себе художника. Как его страсть, всегда бывшая всепоглощающей — будь то любовь, вера или искусство, — наконец обрела единственно верную форму: форму мазка, линию, цвет...

Облик истинной столицы Империи должен был быть незыблемым, как законы разума, и возвышенным, как идеалы античности. Изысканное барокко, царившее при дворе Елизаветы, сменилось эпохой просвещённого правления Екатерины Великой, искавшей в камне и штукатурке иное воплощение — строгое, гармоничное, безупречное в своей математической ясности. На этот зов Северной Пальмиры откликнулся мастер, чьё имя стало синонимом эпохи русского классицизма. Джакомо Кваренги — итальянец по крови и петербуржец по душе,...

«Сочинять музыку — моя единственная радость и страсть» В. А. Моцарт Его назвали Иоганн Хризостом Вольфганг Теофил Моцарт. Но в историю он вошел под третьим именем — Теофил, что в переводе с греческого значит «Возлюбленный Богом». Позже, когда вся Италия рукоплескала ему, он переделает свое имя на итальянский лад — Амадео. Но в историю войдет латинский вариант — Амадеус. Амадей. Возлюбленный Богом. Тот, кого поцеловали небеса. Вглядываясь в его судьбу, трудно избавиться от ощущения, что это не просто красивое имя, а пророчество, которое сбывалось с каждым днем его жизни...