Экономим вместе

— Я же не виновата, что я заболела — Плевать! Я ухожу. Я не могу так больше Звонок в дверь. Я слышу его, но не могу встать. Ноги — ватные, они не слушаются. Я лежу на кровати и смотрю в потолок. В голове — туман. Тот самый, который приходит каждое утро, когда просыпаешься и не знаешь, сможешь ли встать сегодня. — Мам, к нам пришли! — кричит из коридора Алиса. Ей десять. Она уже всё понимает. Слишком много для своих лет. Я поворачиваю голову. Голова кружится. Я вижу её лицо — испуганное, но старающееся быть спокойным...

— Вы хотите, чтобы я ушла? — спросила Ирина — Я хочу, да. Давай начистоту. Ты тут никто Чай остыл. Ирина смотрела в кружку, где на поверхности застыла тонкая плёнка, и думала о том, что её жизнь похожа на этот чай — когда-то горячая, а теперь просто мёртвая жидкость. Она сидела за кухонным столом, напротив свекрови, и сжимала пальцы так сильно, что костяшки побелели. Татьяна Ивановна говорила спокойно, с той особенной интонацией, которая делала её слова не просто речью, а приговором. — Я не хочу тебя обидеть, Ирина...

— Не делай этого, мама. Я заслужил сидеть, — сказал он — Ты заслужил жить, — ответила она — Мы не уйдём, — сказал он — Мы попробуем, — ответила она. И сделала невероятное. Но не фартануло Вера сидела в камере. Маленькой, сырой, с железной койкой и крошечным окном под потолком. Она сидела на этой койке уже вторые сутки, смотрела в стену и не видела ничего, кроме его лица. Его глаз. Его улыбки. Той улыбки, которой он улыбнулся, когда их разводили по разным машинам. — Андрюша, — шептала она в пустоту...