Истории и рассказы на Дзен
— Я тебя разлюбила, — сказала она, собирая чемодан. — А он не хочет детей. — И ушла. А я остался один с пятилетним сыном
— Ты оставляешь его... мне? — Я родила, воспитывала. Пять лет. Теперь твоя очередь Пятница. Конец недели. Андрей всегда любил пятницу. Не потому, что выходные — потому что можно было выдохнуть. Снять ботинки. Сесть на диван. Взять пульт. Ничего не делать. Просто — быть. Он пришёл в семь. Как всегда. Уставший. Голодный. В куртке, которая пропахла бензином и сигаретами — на работе все курили, и он, хоть и бросил три года назад, всё равно пропитывался этим запахом, как губка. Он снял ботинки в коридоре...
— Это не моя дочь! — крикнул он и выставил нас на мороз. Я стучала в закрытую дверь, а трёхлетняя дочка рыдала на весь подъезд
— Она странная. Смотри. Она светлая... Мы с тобой тёмные, — перебил он. — Ты тёмная. Я тёмный. У тебя карие глаза. У меня карие. А у неё — голубые Зима в тот год выдалась злая. Мороз ударил ещё в конце ноября, и город застыл — окна в снежных наростах, дороги в наледи, воздух, который обжигал лёгкие при каждом вдохе. Анна помнила эту зиму по минутам. Потому что именно в эту зиму родилась Соня. Роды начались ночью. Она проснулась от боли — тянущей, схваткообразной, которая шла волнами, накатывала и отступала...
Муж выгнал меня на мороз беременную в одном халате, а сам сел смотреть телек
Вечер начался как обычно. Анна стояла у плиты, помешивала суп, и пар от кастрюли оседал на кухонном окне. За окном темнело рано — декабрь, короткий день, длинная ночь. Она слышала, как в комнате щёлкнул телевизор. Дмитрий вернулся с работы час назад, поужинал, молча, не похвалил, не поругал, просто съел и ушёл в зал. Она не обиделась. Она давно перестала обижаться на такие вещи. Суп доварился. Анна выключила газ, накрыла кастрюлю крышкой, вытерла руки полотенцем. Живот тянул — седьмой месяц, спина ныла с утра, врач на последнем приёме сказал: больше отдыхайте, меньше на ногах...
— Твой муж убьёт тебя через три года! — Цыганка говорила эти слова глядя на меня с ужасом
Я помню эту цыганку, она была у нас на свадьбе и гадала всем желающим. Я была последней... Свадьба была в июне. Я помню, потому что сирень ещё цвела, и весь двор был в белых лепестках. Кирилл держал меня за руку, и его ладонь была тёплой, чуть влажной, как у мальчишки, который боится опоздать. Я смотрела на него и думала: «Вот оно. Вот оно счастье». Я тогда ничего не знала. — Ты готова? — Готова. — Точно? — Точно. — Не передумала? — Кирилл. — Что? — Я тебя люблю. Он засмеялся. Тихо. Счастливо. Как человек, которому только что сказали самое важное...
Свекровь сказала: “Ты сама виновата, что он гуляет” — и я наконец поняла, кто главный враг в нашей семье - 3
Она сняла квартиру на окраине. Маленькую. Однокомнатную. С окном во двор. С кухней, где помещался только стол и один стул. С ванной, где не было окна. С балконом, который выходил на помойку. Это было не то, о чём она мечтала. Это было не то, что она хотела. Но это было её. Только её. И это было важно. Она вошла в первый раз. Остановилась в дверях. Посмотрела. Пустая комната. Голые стены. Скрипучий пол. Запах краски. Запах пыли. Запах чего-то нового. Чего-то, что ещё не было её. Но что станет её. Рано или поздно...

