Экономим вместе

Белое платье висело на спинке стула, как снятая с мертвеца кожа. Аня смотрела на него уже целый час, сидя на краю кровати в комнате, которую ей выделили в доме Федора Петровича. Она не могла заставить себя подойти к нему, прикоснуться к этой шелковой ткани, которая должна была стать ее саваном. За окном медленно вставало серое, промозглое утро, и город просыпался к своей обычной, равнодушной жизни, не зная и не желая знать, что сегодня где-то в этом холодном особняке молодую девушку насильно ведут под венец с умирающим стариком...

— Ты думаешь, у тебя есть выбор, милая? Голос Тани разнесся по гостиной, отражаясь от высоких потолков и хрустальных подвесок люстры. Аня стояла у огромного панорамного окна, за которым медленно угасал серый осенний вечер. Город за стеклом казался размытым пятном — мокрые крыши, грязный снег, редкие огни, тонущие в тумане. Она смотрела на этот пейзаж и чувствовала, как внутри нее медленно закипает отчаяние, смешанное с ледяным страхом. Ладони вспотели, пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в кожу так сильно, что на внутренней стороне ладоней остались белые полумесяцы...

— Ты не убежишь от этого, — прошептала цыганка, глядя мне в глаза. Я вырвала руку и ушла. А через месяц я стояла на пепелище и вспоминала каждое её слово Осенний ветер срывал последние листья с деревьев. Они кружились в воздухе, падали на асфальт, на скамейки, на головы прохожих. Анна шла по улице, пряча руки в карманы старого пальто, и смотрела вперёд пустым взглядом. Она не замечала листьев. Она не замечала ветра. Она не замечала ничего вокруг. Она просто шла, потому что нужно было куда-то идти...