Бабушка копала яму в огороде. А нашла то, что изменило всю её жизнь. Она хотела

Нина Петровна проснулась от того, что зазвонил телефон. Было темно, за окном не горело ни одного огня, и луна спряталась за тучи. Витя спал рядом, положив руку ей на плечо, и его дыхание было ровным, спокойным. Она протянула руку к тумбочке, взяла трубку. — Алло? — сказала она тихо, чтобы не разбудить мужа. — Нина Петровна? — голос был взволнованным, почти испуганным. Она узнала его сразу. Это был Дмитрий. — Извините, что звоню так поздно. Но случилось кое-что важное. Очень важное. — Что случилось? — она села на кровати, сердце её заколотилось где-то в горле...

Нина Петровна услышала птиц за окном и проснулась. Не те, которые пели в их саду в 1976 году, а другие — городские, московские, но голоса у них были такие же звонкие, такие же радостные. Она лежала, смотрела в потолок и слушала. Витя спал рядом, положив руку ей на плечо. В доме было тихо, только часы тикали на стене — круглые, со стрелками, такие же, как у них на даче. Андрей купил их специально, чтобы они чувствовали себя как дома. Она повернула голову, посмотрела на часы. Половина шестого. Рано...

Лифт плавно пошёл вниз. Нина Петровна стояла, прижавшись к Вите, и чувствовала, как её ноги чуть подкашиваются. Не от страха — от того, что случилось. От того, что они увидели сына. От того, что он здесь. От того, что они едут к нему домой. В новую жизнь. В новое время. В новый мир, который она не понимала, но который теперь становился её миром. Она открыла глаза. Лифт двигался, но она почти не чувствовала движения. Только лёгкое изменение давления в ушах, как в самолёте, когда он набирает высоту...

— Пирожное, — ответил Дмитрий. — Французское. Эклер. — Французское, — повторила она. — Не была я в Париже После прогулки по торговому центру Дмитрий предложил зайти в кафе. «Нам нужно поговорить, — сказал он. — Я расскажу вам о том, как изменился мир. Вы должны знать, куда вы попали». Они сели за столик у окна, откуда был виден главный зал. Дмитрий заказал чай и пирожные. Нина Петровна смотрела на пирожное, которое поставили перед ней. Оно было маленьким, аккуратным, с кремовой розочкой сверху, не похожим на те пироги, которые она пекла на даче...

— Витя! — она схватила его за руку. — Что это? — Не бойтесь, — сказал директор, заходя внутрь. — Это лифт. Подъёмная машина. Он поднимет нас наверх Директор торгового центра вёл их по служебным коридорам. Стены здесь были не стеклянными, как в самом торговом центре, а обычными, крашеными, с ковровыми дорожками на полу. Вдоль стен стояли двери с блестящими табличками, и Нина Петровна пыталась читать надписи, но многие слова были незнакомыми. «Администрация», «Служебный вход», «Охрана», «Технический этаж»...

Они снова стояли в разноцветном зале. Свет вокруг них пульсировал, переливался, но уже не так ярко, как в первый раз. Краски потускнели, стали мягче, спокойнее. Золотые искры кружились медленно, как снежинки в тихий зимний день. Машина времени работала, но её гудение было тихим, убаюкивающим, как колыбельная. Ганс, Хироши и Фрида ждали их у пульта. Они улыбались. За время путешествия они не изменились — или изменились, но Нина Петровна не могла понять, как. Они были такими же, как в начале их пути — старыми, уставшими, но с живыми, молодыми глазами...