-Помогите на лечение. - Мальчик плакал у метро держа в руках табличку

— Сколько? — Вера, нет! — Анна обернулась. — Вы что? Опять? Мы вам и так должны! Прошёл год. Вера сидела на кухне у Анны и Коли. Маленькая квартира. Две комнаты. Кухня три метра. Но чисто. Светло. На подоконнике — герань. На стенах — рисунки Коли. — Тётя Вера, смотрите! — Коля развернул новый рисунок. — Я нарисовал нас троих. Вера посмотрела. На листе — три фигуры. Женщина с рыжими волосами — это Анна. Женщина с тёмными — это Вера. И мальчик между ними. За руки держатся. — Красиво, — сказала Вера...

— Сынок, — говорила Анна. — Ты мой герой. — Это ты герой, мама. Первую неделю после операции Вера была в клинике каждый день. — Тётя Вера, вы опять? — Коля встречал её в коридоре с улыбкой. Улыбка была новой. Раньше он не улыбался. — Опять, — говорила Вера. — Как мама? — Лучше. Сегодня сама ложку держала. — Сама? — Сама! Доктор Ветров сказал — прогресс. Вера заходила в палату. Анна лежала на койке, всё ещё бледная, но глаза уже живые. На тумбочке стояли цветы. Вера приносила их каждый раз. Сначала — одну гвоздику...

— Его зовут Коля. Ему двенадцать. У мамы болезнь крови. Редкая. Нужна операция. Пятьсот тысяч Вера вошла в офис в два часа дня. Оксана подняла голову от монитора, открыла рот. Леночка поперхнулась кофе. Тишина. Потом — голос из кабинета начальника. — Вера Сергеевна! Зайдите ко мне! — Сейчас, — спокойно сказала Вера. Сняла пальто. Повесила на вешалку. Поправила волосы. Пошла. Начальник — Михаил Юрьевич, пятидесятилетний мужчина с вечно красным от гипертонии лицом — сидел за столом и смотрел на неё так, будто она украла его заначку...

— Мы не олигархи. У олигархов — другие условия. Хотя и олигархи тоже умирают. Но живут подольше. Потому что платят огромные деньги... Вера и Коля вошли в больницу. Внутри пахло лекарствами, хлоркой и чем-то кислым. Вера сжала сумку. Коля шёл впереди — уверенно, как будто здесь был сотни раз. Что, впрочем, было правдой. — Коля! — окликнула его женщина в регистратуре. Лет пятидесяти, в белом халате, с усталыми глазами. — Пришёл к маме? Она уже спрашивала. — Здравствуйте, тётя Зина, — сказал Коля. — Пришёл...

— Тётя, дайте денег, — мальчик схватил деньги и убежал... Вера не спала всю ночь. — Борь, — сказала она коту в три часа ночи. — А если он не врёт? А если я завтра опять пройду мимо,а послезавтра его уже не будет? Он там замёрзнет, заболеет и умрёт? Или мама его умрёт? Кот не ответил. — А если не правда? — продолжала она. — Если я подойду, а он мне скажет: «Тётя, дайте денег», и схватив их убежит? Я же буду последней дурой. Блин, дилема. Она села на кровати. Включила ночник. Комната маленькая, серая, как и вся её жизнь...

— Помогите на лечение. Мама больна. Спасибо. — Было написано на табличке. — А вдруг правда? — спросила она себя. — Вдруг ему некому помочь? Вдруг мама правда больна? Москва давила с самого утра. Стекло, бетон, асфальт, тысячи людей, которые не смотрят друг на друга. Вера поправила лямку сумки на правом плече — левое болело уже лет пять, но она привыкла. Будильник звонит в 6:30, ровно как всегда. Кофе без сахара, потому что сахар — это лишние калории, а калории — это лишние сантиметры, а сантиметры — это лишние вопросы, которых никто не задаёт, потому что спрашивать некому...