Рассказы о жизни и любви 💚 Виола Тарская

Золотой «клевер» со сверкающим камушком лежал у меня на ладони и, казалось, прожигал кожу насквозь. Маленькая, изящная вещица, которую я сама помогала выбирать Ленке на её двадцатипятилетие два года назад. Сейчас мне двадцать семь, и последние двадцать лет мы с Ленкой были не разлей вода. Школа, один университет, общие секреты, её слёзы у меня на плече после очередного неудачного романа. Она была свидетельницей на моей свадьбе пять лет назад, когда я выходила за Дениса. — Кать, ты чего там застряла? — голос мужа из окна второго этажа вырвал меня из оцепенения...

Марат Павлович медленно перекатывал в пальцах дорогую перьевую ручку. Он смотрел на меня так, будто я была не ведущим аналитиком с пятилетним стажем, а аппетитным стейком в дорогом ресторане. От этого взгляда по коже пробегал неприятный холодок. — Ирочка, ты же понимаешь, что отчеты — это скучно, — Марат откинулся в кожаном кресле и прищурился. — А жизнь у нас одна. Вечер пятницы создан для того, чтобы его украшать. Я забронировал столик в «Олимпе» на восемь. Заеду за тобой. Я поправила очки и постаралась, чтобы мой голос звучал максимально официально...

Я смотрела на свое отражение в зеркале и поправляла ярко-рыжую прядь, выбившуюся из прически. В свои двадцать девять я выглядела неплохо, но сегодня под глазами залегли тени. Сын Пашка капризничал всё утро — зубы. Ему только исполнился годик, и этот период давался нам тяжело. — Тань, ты скоро? Мама уже три раза звонила, — Андрей заглянул в комнату, застегивая запонки. Он у меня красавец. Высокий, темноволосый, с почти черными глазами. Настоящий южанин, хотя всю жизнь прожил здесь. Я же — полная противоположность: бледная кожа, веснушки и копна волос цвета спелой рябины...

Витя старательно натягивал толстые шерстяные носки, хотя в нашей квартире было жарко даже с приоткрытым окном. Он кряхтел, деланно вздыхал и всем своим видом показывал, на какие жертвы идет ради семейного бюджета. На кухонном столе лежала его тяжелая зимняя куртка — огромная, набитая пухом, в которой он обычно ездил на рыбалку. — Лен, ну ты не грусти, — он чмокнул меня в щеку, пахнущую моим утренним кремом. — Неделя пролетит — не заметишь. Объект на севере, сам понимаешь, там сейчас под минус тридцать...

Странное чувство появилось у меня в прошлый понедельник. Знаете, это когда заходишь в собственную квартиру и кожей чувствуешь — здесь кто-то был. Вроде бы всё на местах, но воздух какой-то другой. Сладковатый, тяжелый запах чужих духов, который никак не вязался с моим любимым цитрусовым парфюмом. Я разулась и прошла на кухню. На столе стояла сахарница. Я точно помнила, что утром ставила её в шкаф, потому что она вечно мешается под рукой. А теперь она красовалась в самом центре стола, да ещё и ложечка внутри лежала не моя, серебряная, а обычная стальная...