💚 Виола Тарская 💚

— Ты понимаешь, что его просто убьют? — Тамара Аркадьевна грохнула тяжелой кружкой о кухонный стол так, что чай выплеснулся на белоснежную скатерть. — Ириша, ты в облаках летаешь, а твоего мужа завтра в лесу найдут! Ты этого хочешь? Отвечай! Я смотрела на дрожащие руки свекрови и чувствовала, как внутри всё сжимается от липкого страха. Максим сидел в углу кухни, спрятав лицо в ладонях. Его плечи мелко подрагивали. — Тамара Аркадьевна, но это же квартира моих родителей, — прошептала я, чувствуя, как пересохло в горле...

— Ты понимаешь, что если сегодня подписи не будет, нас обоих закроют? — голос Игоря в трубке дрожал так, что я кожей чувствовал его страх. — Не ной, — я перестроился в левый ряд, подрезав какую-то малолитражку. — Марк уже готов. Это формальность. Фонд даст деньги, мы закроем дыру в бюджете, и никто ничего не узнает. — Пятнадцать лет, Сергей… Мы пятнадцать лет строили эту схему. И всё может рухнуть из-за одной гребаной проверки! — Слушай сюда, — я прибавил газу. — Я шел к этому креслу не для того, чтобы сейчас сдаться...

— И это всё? — я смотрел на засаленную папку, которую Светка брезгливо придвинула ко мне через кухонный стол. — Пятнадцать миллионов на счетах, квартира на набережной, дача в три этажа… А мне — это? — А чего ты хотел, Юрочка? — сестра прикурила тонкую сигарету и выпустила дым мне прямо в лицо, даже не поморщившись. — Ты при матери сидел, кашки ей варил, подушки поправлял. А я делом занималась, бизнес тянула. Мама решила, что деньги должны быть у того, кто умеет ими распоряжаться. — Мама так решить не могла, Свет...

— Денис? Это что еще такое? — я выронила кухонное полотенце, глядя на огромную плетеную корзину, которую муж водрузил прямо на обеденный стол. — Тише, Инночка, не кричи. Она только заснула, — Денис приложил палец к губам. Лицо у него было бледное, глаза бегали. — В смысле «она»? Ты с ума сошел? Ты где это взял? — я подошла ближе, боясь заглянуть внутрь. В корзине, укутанная в розовое флисовое одеяло, спала девочка. Совсем крохотная, месяца три-четыре на вид. Маленький носик-кнопка, плотно сжатые кулачки...

— Ты вообще соображаешь, что ты сделала? — Кристина стояла посреди кухни, уперев руки в бока, и буквально кипела от ярости. — Это была коллекционная чашка! Китайский фарфор, ему лет сто, не меньше! Я спокойно собирала осколки с пола, стараясь не смотреть на её перекошенное лицо. Мои руки, привыкшие к тяжелой работе за последние десятилетия, слегка дрожали, но вовсе не от страха. Скорее от обиды. — Кристина, я просто протирала пыль. Она стояла слишком близко к краю. Я едва задела её рукавом, — тихо ответила я, не поднимая головы...

— Ксюш, ну ты же понимаешь, что сейчас не время для новых сапог? — Кирилл помешивал пустой чай, глядя в окно на серый двор. — У меня на работе опять премии лишили. Едва на ипотеку наскребаем. — Кирилл, у меня подошва отваливается, — я присела на край облезлого стула, чувствуя, как ноет спина после двенадцатичасовой смены. — Я вторые сутки на ногах. Вторая работа в супермаркете выжимает из меня все соки, а ты говоришь — потерпи. — Все так живут, дорогая. Сейчас кризис. Потерпи. Заклеишь «Моментом», и ещё сезон отбегаешь...

— Подписывай, Аня. Не тяни время, у меня встреча через сорок минут, — Игорь нетерпеливо постучал дорогими часами по лакированной поверхности стола. — Я и так пошёл тебе на встречу. Мог бы вообще через суд всё делить, и осталась бы ты с дыркой от бублика. — Пошёл на встречу? — я горько усмехнулась, глядя на брата. — Ты забираешь двухэтажный родительский дом в пригороде, полностью обставленный, с участком в десять соток. А мне предлагаешь этот заброшенный кирпичный склад на окраине промзоны? Игорь, там даже окон нет, одни решетки ржавые...

— Ленок, глянь, какую красоту Витька твой прислал! — Света сунула мне под нос свой телефон, на котором светилось селфи моего мужа. — Альпы, солнце, снег слепит. Везет же людям, а мой только на диване умеет пузо чесать. Я взяла телефон, прищурилась. Витя выглядел шикарно: ярко-синяя лыжная куртка, довольная мина, а на пол-лица — дорогущие зеркальные очки, которые я же ему и подарила на годовщину. Пять лет брака, как-никак. Три года из них он мотался по этим «форумам» и «симпозиумам», строя нашу общую империю по перевозкам...

— Выноси это старье на помойку, Артём! — крикнула я, перекрывая грохот отодвигаемого шкафа в гостиной. — Оно только пыль собирает. — Сама выноси, если тебе надо, — Артём огрызнулся, вытирая пот со лба. — Я эту бандуру чугунную только до сарая дотащу. Дальше — не мои проблемы. Хватит с меня того, что я твою мамашу туда переселяю. — Артём, ну какой сарай? — я почувствовала, как внутри всё сжимается от стыда. — Там же холодно, октябрь на дворе. Мы же договаривались, что просто освободим комнату для детской...

— Алина, познакомься, это Кристина. Моя жена. Твоя новая… ну, мама, если хочешь, Я застыла в прихожей, выронив ключи. Металл звякнул о кафель, но я даже не шелохнулась. Передо мной стояла она. Та самая Кристина. На год старше меня. Та, кто превратила мои последние три года в школе в сущий ад. Только теперь на ней было дорогое шелковое платье, а на пальце сверкал бриллиант, купленный моим отцом. — Привет, Алиночка, — пропела она, и в её глазах вспыхнул тот самый злой огонек, который я видела шесть лет назад...

— Ты только посмотри на эти бумаги еще раз, Даш. Всё честно. Я как юрист тебе говорю, тут комар носа не подточит, — Костя развалился в старом отцовском кресле, по-хозяйски закинув ногу на ногу. — Дом требует ухода, крыша течет, фундамент надо укреплять. Тебе, как женщине, это просто не потянуть. А сарай с погребом — это чистая земля. Хочешь — цветы сажай, хочешь — сноси и строй что угодно. Я о тебе забочусь, глупая. — Заботишься? — я чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. — Костя, мы два месяца это обсуждали...

У меня буквально сердце заколотилось в груди, когда я поняла, что ключей нет. Все пакеты уже были собраны, коробки заклеены, а завтра должен был приехать грузовик, чтобы отвезти все это добро в наш новый дом. Наш, понимаете? Не съемный, не родительский, а наш собственный, загородный дом, о котором мы с Игорем мечтали пять долгих лет. И вот сейчас, за считанные часы до начала новой жизни, я стою посреди прихожей и трясусь. Ни одного комплекта. Все четыре комплекта ключей, которые лежали на видном месте, исчезли...