💚 Рассказы о жизни и любви 💚

Я сидела на диване, подперев щеку кулаком, и лениво листала ленту. Вечер пятницы, Вадим ещё в дороге с работы, а у меня полный релакс. Или почти полный. Ипотечная квартира, знаете ли, даже в расслабленном состоянии не даёт забыть о себе. Мы только месяц назад переехали сюда, в наш новый, светлый, но такой дорогой уголок. А старую, родительскую двушку, что досталась мне в наследство, сдали, чтобы хоть немного облегчить бремя. Залезла в местную группу нашего старого района. Ну, знаете, объявления, сплетни, потеряшки, все дела...

У меня сердце сжималось, когда я смотрела на Мишу. Десять лет парню, а он уже который вечер сидит над этой своей «историей войны». В школе им задали проект, и он никак не мог найти, про кого писать. Вроде и интернета полно, и книг, а всё равно что-то не клеилось. — Мам, ну про кого писать-то? — Мишка почесал затылком, его русые вихры растрепались. — Все уже про Гагарина написали, а про войну… ну, про полководцев скучно. Хочется про человека, который вот… настоящий. — А учительница что говорит? — я поставила на стол тарелку с пирожками...

Казалось бы, обычная встреча выпускников. Шум, смех, полузабытые лица, попытки вспомнить, кто есть кто. Я (мне сейчас 35) шла туда без особого энтузиазма, просто чтобы развеяться. Последние десять лет моей жизни были какой-то серой полосой, и я даже не понимала почему. Работа, дом, быт с Антоном (ему 37) – всё шло по накатанной, но без искры. И эта серость началась ровно десять лет назад, когда рухнуло моё самое большое карьерное стремление. И вот, стою я, держу в руках бокал шампанского, слушаю пустую болтовню и тут слышу знакомый голос за спиной...

Я сидел на кухне, глядя в окно, где раньше шумел парк, а теперь чернела пустошь. Чай в кружке давно остыл, покрывшись мутной пленкой. В дверь постучали — тихо, неуверенно. — Кузьма Ильич? Вы дома? — раздался тонкий голосок Насти. Я тяжело вздохнул, вытирая руки о фартук. Сил не было ни на что, даже на разговоры. — Открыто, Насть, заходи, — отозвался я, не вставая со стула. Дверь скрипнула, и в комнату ввалилась Настя, а за ней — Максим, вечно лохматый и с вечно сбитыми коленками. Дети выглядели серьезными, совсем не так, как обычно, когда бегали по улице...

Я сидел на кухне, глядя в одну точку. Чай остыл уже час назад, покрывшись неприятной пленкой, но мне было плевать. В голове опять шумело — тот самый звук, от которого я не могу избавиться вот уже десять лет. Громкий, резкий, как будто где-то совсем рядом рвануло небо. — Опять началось, Виктор Степанович? — пробормотал я сам себе, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Я встал, пошатываясь, и подошел к окну. Задний двор был запущенным, как и вся моя жизнь. Старая скамейка, заросшая лопухами, покосившийся забор...

— Света, ты понимаешь, что я чувствую себя абсолютной идиоткой? — я швырнула телефон на диван так, что он отскочил в подушки. Подруга медленно подняла голову от ноутбука, поправила очки и посмотрела на меня как на умалишенную. — Алин, успокойся. Что случилось? Ты опять с этим своим Сергеем поругалась? Опять не приехал на свидание? — Если бы просто поругалась, — я схватила бокал с вином и залпом допила остатки. — Это не Сергей. Его вообще не существует, Света! Понимаешь? Его нет! — В смысле, нет? Он же тебе голосовые присылал...

— Я не буду это есть. Фу, гадость, как ты вообще можешь такое готовить? — Миша швырнул вилку на пол, и она с металлическим звоном отлетела в сторону плиты. Я замерла, держа в руках сковородку. Моему сыну шесть лет. Еще месяц назад он с аппетитом уплетал этот самый суп, а сегодня смотрит на меня волчонком, скрестив руки на груди. — Миша, что за тон? Подними вилку, пожалуйста. Мы так не разговариваем, — мой голос дрожал. Я старалась быть спокойной, но внутри всё кипело. — А бабушка сказала, что ты...

Я буквально летела по перрону, толкаясь сквозь утреннюю толпу. Моё сердце колотилось где-то в горле, а в голове стучало одно: «Опаздываю! Опаздываю!» Через полчаса должен был начаться мой концерт в Филармонии, а я, как всегда, задержалась в студии и теперь неслась, будто от этого зависела моя жизнь. Каблуки стучали по плитке, сумка с нотами прыгала на плече, ноги уже горели, но я не могла остановиться. Только бы успеть! И вдруг… среди всей этой суеты, гудков поездов, объявлений диктора, криков продавцов газет, я услышала...

Это началось как самый обычный вторник, знаете, когда идешь по делам, голова забита рутиной, и ничего не предвещает. Я тогда искала одну маленькую кофейню, мне ее подружка порекомендовала, а навигатор, видимо, решил поиздеваться. Завел меня в какой-то тупиковый двор, среди серых многоэтажек, где каждая дверь казалась одинаковой. Я сверилась с телефоном, вроде, нужный дом, третий подъезд. А кнопку домофона ткнула не ту. Бывает такое, знаешь, задумаешься и палец сам по себе на другую цифру нажмет. Слышу щелчок, дверь открывается...

Я помню этот день до мельчайших деталей, будто он не вчера был, а прямо сейчас происходит. Солнце светило, птички пели, всё как обычно. Мы с Серёжей пошли в наш любимый лес, ну, знаешь, который сразу за дачами. Он обожает бабочек гонять, а я… Я просто люблю на него смотреть. Вот и насмотрелась. — Мам, смотри! Жёлтая! — кричит Серёжа и несется куда-то в чащу, а я ему вслед: — Серёжа, не отходи далеко! Пожалуйста, сынок! Держись тропы! Он, конечно, головой кивает, а сам уже забыл про все на свете...

Руки дрожали, когда я вытаскивала старый Игорев пиджак из-под дивана. Ну вот что он там забыл? Последние две недели я ждала его из очередной «срочной командировки», а тут — такая находка. Захотелось просто освежить его, постирать, чтобы не валялся. Игорю 37, мне 35. Женаты десять лет. За эти годы наши отношения прошли через многое, но последние семь лет его постоянные отъезды стали нормой. Всегда это были «важные проекты», «удалённые филиалы», «срочные встречи». Я запустила руку в карман пиджака...