Рассказы и истории

Я помню этот день до мельчайших деталей, будто он не вчера был, а прямо сейчас происходит. Солнце светило, птички пели, всё как обычно. Мы с Серёжей пошли в наш любимый лес, ну, знаешь, который сразу за дачами. Он обожает бабочек гонять, а я… Я просто люблю на него смотреть. Вот и насмотрелась. — Мам, смотри! Жёлтая! — кричит Серёжа и несется куда-то в чащу, а я ему вслед: — Серёжа, не отходи далеко! Пожалуйста, сынок! Держись тропы! Он, конечно, головой кивает, а сам уже забыл про все на свете...

Руки дрожали, когда я вытаскивала старый Игорев пиджак из-под дивана. Ну вот что он там забыл? Последние две недели я ждала его из очередной «срочной командировки», а тут — такая находка. Захотелось просто освежить его, постирать, чтобы не валялся. Игорю 37, мне 35. Женаты десять лет. За эти годы наши отношения прошли через многое, но последние семь лет его постоянные отъезды стали нормой. Всегда это были «важные проекты», «удалённые филиалы», «срочные встречи». Я запустила руку в карман пиджака...

Я шла по городу, и каждый шаг давался мне с трудом. Не потому, что я устала физически, нет. Устала душа. Внутри всё было выжжено, как поле после засухи. Работа, которую я любила, испарилась, растворилась в воздухе, словно её и не было. А на руках – больная мама, которой каждый день нужны дорогие лекарства, и мне просто нечем было их купить. В кошельке позвякивали последние сто рублей. Сто. Рублей. В моей, 28-летней жизни, это звучало как приговор. Я остановилась у витрины аптеки, невольно глядя на ценник...

Мое терпение уже давно было на исходе. Если бы не этот чертов пункт в завещании, я бы давно уже сидела в самолете на Бали, а не маялась в этой душной нотариальной конторе, пропахшей старыми бумагами и чужими судьбами. — Елизавета Александровна, если вы не против, мы продолжим? — Голос нотариуса, господина Павлова, был на удивление мягким для человека, который, казалось, видел все на свете. Я скрипнула зубами. Конечно, я не против. Просто вся эта ситуация была абсурдна до невозможности. Мой отец, Александр, умер два месяца назад...

Знаете, бывает, живешь себе спокойно, варишь борщи, ругаешь мужа за разбросанные носки, а потом бац! И твой мир переворачивается. Я вот всегда думала, что про животных все знаю, что там, казалось бы, понять, ан нет. История, которую я вам сейчас расскажу, заставила меня пересмотреть вообще все, что я знала о преданности. Вот прямо с того утра все и началось. Я тогда еще дремала, а Степан мой уже на ногах был. Шумел по кухне, как всегда, кружки гремели. Я сквозь сон слышу, как он кряхтит, мол, «Оля, ну что за напасть!»...

Я сидела на кухне, стараясь не думать о том, что через полчаса в нашей квартире начнется привычный, но от этого не менее изнурительный спектакль. Сумерки сгущались, за окном зажигались огни, а у меня в животе все сжималось от предвкушения. Сегодня к нам ехала Вера Аркадьевна, моя свекровь. Ей 58 лет, и она — главная головная боль моего 28-летнего существования последние два года, с тех пор как мы с Виктором поженились. Виктор, ему 30, мой любимый муж, но у него есть один недостаток: он не всегда умеет противостоять своей маме...