Чернильная Вселенная Грехов Человеческих

Начало здесь Она выскочила на улицу, где начинал накрапывать холодный осенний дождь, и побежала. …Теперь Катя стояла, прислонившись к сырой стене двора, постепенно согревая озябшие руки о камень. Слёзы уже почти иссякли, оставив опустошение. Она вышла на набережную Мойки. За перилами каменного парапета плескались невидимые волны. Катя уперлась ладонями в парапет. Смотрела вниз, в жидкий мрак. В какой-то момент ей пришло в голову: а что, если прыгнуть? – и сразу же она отмахнулась от этой мысли, испугавшись самой себя...

Катя неслась по узкой улице старого Петербурга, не разбирая дороги. Холодный ветер с Невы резал кожу, ее длинное пальто развевалось позади, как крылья раненой птицы. Её звали Екатерина Власова, ей исполнилось 18, и буквально час назад ее жизнь перевернулась с ног на голову. Катя всегда считала себя обычной девушкой: училась в 11 классе, жила с мамой, папой и старшей сестрой. Она готовилась к поступлению в университет, мечтала стать архитектором. Но сегодня тихий мир треснул, словно старинное зеркало...

Начало здесь ...В девять вечера Алина встречала Сергея у двери их любовного гнёздышка. Он приехал с шампанским и букетом белых орхидей. – Любимая, как же я соскучился! – пропел он, сжимая Алину в своих объятиях.– Прости за утро, сам не свой был, столько дел навалилось... – Ничего, – улыбнулась она натянуто. – Проходи скорее, а то ужин стынет. – Как же тут хорошо с тобой... Никаких забот, только ты и я, – мурлыкал он. Алина закрыла глаза, пытаясь не выдать отвращения. Ещё чуть-чуть, Алина, потерпи...

Раннее утро окрасило тусклым серым светом окна съёмной квартиры на Арбате. Алина лежала, свернувшись калачиком под мятой простынёй. На полу валялись смешанные в беспорядке два бокала, мужская рубашка и женское платье. Алина провела ладонью по пустому месту на кровати рядом. Холодно. Сергей ушёл ещё до рассвета. "Ты же понимаешь, Алиночка, работа..." – шептал он, целуя её на прощание. Она понимала. Ведь она – всего лишь любовница женатого мужчины. Но сегодня в душе почему-то скребли кошки. Алина зажмурилась, стараясь отогнать гнетущие мысли...

Начало здесь Я вошёл на кухню. Мое сердце колотилось так, что, казалось, слышно было всем. Во рту пересохло. Я не знал, что сказать сначала — столько вопросов, боль, гнев разрывали меня на части. — Что здесь происходит? — глухо спросил я, глядя то на одну, то на другую. Ира бросилась ко мне, хватая меня за руки: — Антон! Это не то, что ты думаешь... — начала она торопливо, глотая слёзы. — Пожалуйста, выслушай меня... — Я всё слышал, — тихо, но твёрдо сказал я. — Всё. Не надо ничего объяснять. Вы...

Я всегда считал свою семью образцом честности и единства. Мама с порога угадывала моё настроение, отец мог дать совет в любой жизненной ситуации, а младший брат Макс был мне лучшим другом. Мы делились друг с другом всем — по крайней мере, мне так казалось. Четыре года назад я женился на Ирине. Помню, как нервничал, знакомя её с родителями: хотелось, чтобы они приняли её, полюбили так же, как люблю я. К счастью, опасения оказались напрасны — мама обняла Иру, назвав дочкой, отец улыбался и шутил за столом, а брат вскоре стал с ней дружить, как будто знались с детства...

Начало здесь — Это не я! — выпалил вдруг Дмитрий, поднимая на них глаза. — То есть на фото я, но это не то, что вы думаете. Я не знаю, кто эта женщина, клянусь! Меня... меня подставили или это какое-то дикое совпадение... Я... — он запнулся, осознавая, как жалко это звучит. — Подставили? — горько переспросила Анна. — Очень оригинально... Ты ещё скажи, что у тебя злобный двойник, который ходит по кафе и заказывает твой любимый раф. Дмитрий тяжело дышал, пытаясь сохранять самообладание: — Я понимаю, как это выглядит...

Анна Сергеевна Молчанова проснулась ранним утром от назойливого шума за окном. Ей было двадцать восемь, и последние пять лет она прожила в Москве, в одной из тех хрущевок на юго-западе столицы, где стены тонкие, а соседи знают друг друга по именам. Во дворе кто-то уже возился с машиной, хлопая дверцами, а по проспекту за домом слышался рев двигателей: Москва просыпалась. Её муж, Дмитрий, еще спал, его спокойное дыхание едва слышно под ровный шум дождя, начавшего накрапывать по подоконнику. Дмитрий...

Начало здесь Кирилл опустил голову: — Макс, пойми... Я давно... я давно люблю Олю. Ещё с тех пор... как вы встречаться начали. Я остолбенел на секунду. Он — любит её?! Никогда не подавал виду... Или подавал, а я не видел. — Хорош дружбу строил, — процедил я, кулаки вновь сжались. — Я и не думал ничего предпринимать, — поспешно продолжил Кирилл. — Уважал ваш брак, честно. Боролся с собой, встречался с другими... Я вдруг вспомнил: да, у него были девушки, но всё мимолётно. Однажды даже обмолвился "Не могу её забыть" в пьяном разговоре, а я решил — это о бывшей институтской любви...

Начало здесь Наверное, в такие моменты у людей происходит шок: когда сознание отказывается воспринимать информацию. — Что?.. «Что ты сейчас сказал?» —еле слышно спросила она, чувствуя, как холод пробирается откуда-то изнутри. — Катерина... Катя — твоя сестра. Она — моя жена, — повторил Александр, глядя ей в глаза прямо, без уклонов. Евгения тихо выдохнула, будто получила удар в живот. Её собственная сестра... Катя? Нет... Нет, это невозможно. — Ты... ты врёшь... — пролепетала она, отступая. Ноги наткнулись на стул, она ухватилась за спинку, чтобы не упасть...

Вечернее солнце уже спряталось за крышами московских высоток, когда я, стоя у окна нашей гостиной, наблюдал, как моя жена Ольга спешно собирается. Она металась по комнате, натягивая лёгкое пальто, поправляя перед зеркалом тёмно-русые локоны. В уголке прихожей стояла её большая чёрная сумка. — Ты надолго? — спросил я как можно более буднично, хотя внутри всё сжималось от дурного предчувствия. Ольга вздрогнула, будто я застал её врасплох. — Э-э... Возможно, допоздна, — ответила она, избегая моего взгляда...

Евгения мерила шагами зал старинного особняка в Тверском районе Москвы, то и дело бросая нервные взгляды на огромные старинные часы под резным дубовым обрамлением. Стрелки показывали без пятнадцати девять вечера. Она достала из сумочки телефон и проверила сообщения — ничего. Лишь последнее от него, часов в шесть: "Женя, жди меня в особняке на Тверской, 16. Буду в восемь вечера. Нам нужно серьезно поговорить." С тех пор — тишина. Сердце Евгении стучало где-то в горле. "Серьезно поговорить" — фраза, которая редко предвещает что-то хорошее...