Свекровь. Инструкция по выживанию

Вечернее небо над Москвой затянуто низкими серыми тучами. Моросит дождь, и в переулках Патриарших прудов блестят лужи отражениями редких фонарей. На третьем этаже старого сталинского дома желтоватым светом горит окно спальни. Ирина, молодая женщина лет двадцати восьми, стоит у приоткрытого окна и смотрит вниз на мокрый двор. Она одета в мягкий домашний свитер кремового цвета и старые джинсы; на ногах пушистые тапочки. Её каштановые волосы убраны в небрежный пучок. На бледном лице — усталость и тревога...

«8 марта 2025 года. Он подарил мне белые лилии и шепнул, что скоро всё решится. Я тону в его глазах, но боюсь будущего. Если правда вскроется, я потеряю семью. И все же сердце не может больше молчать...» Слова словно обожгли Марину. Свежая запись. Свекровь буквально вчера вернулась из поездки, сказав, что ездила к двоюродной сестре в Ярославль на праздники. Но, похоже, праздновала она 8 марта вовсе не с родственницей. “Скоро всё решится” — что это значит? Будто этот загадочный Н. склоняет Татьяну Петровну сделать выбор...

Над приднепровским двориком старого особняка в Самаре сгущались сумерки, разливая сиреневые тени по потрескавшимся плитам террасы. Вечерний воздух пах пряным дымком мангала — на заднем дворе жарили шашлык к празднику. Внутри же большого зала витал запах дорогих духов, запеченного мяса и... напряжения. За длинным дубовым столом собралась почти вся семья Морозовых: отмечали 60-летие Надежды Петровны, уважаемой матриарха рода. Бокалы наполнялись грузинским вином, звучали тосты, но атмосфера была наэлектризована, будто гроза надвигалась...

Она достала платочек и театрально промокнула глаза, хотя слез там не было. Оксана сжала зубы, вспоминая ту сцену: да, не удержалась тогда и выпалила при родственниках правду — что половину суммы на машину им прислали ее родители, а свекровь их помощь выдавала за свою. Валентина Григорьевна тогда чуть со стула не упала от неожиданности, но промолчала. Зато после того юбилея начался ад: свекровь не разговаривала с ними две недели. — И все же мы хотели бы извиниться, — мягко сказал Петр, глядя матери в глаза...

— Мам, подожди, мы же собирались... — Андрей шагнул к ней, но Татьяна Ивановна отпрянула. — Не смей называть меня мамой, — выдохнула она с ненавистью, глядя на Кристину. — Я ей никто, значит и тебе теперь тоже. Андрей застыл, ошеломленный. — Что? Мама, это же глупости, ты всегда мне мама... — Нет уж, дорогой, — холодно усмехнулась Татьяна Ивановна. — Живите как знаете. Раз жена заявляет такие вещи — значит, так тому и быть. Кристина не выдержала: — Это вы довели до этого! — бросила она почти в отчаянии...

Женщина прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Она вспомнила летний вечер, когда Илья делал ей предложение. Они тогда гуляли по центру Москвы: прошлись через ГУМ, где пахло дорогими духами и свежемолотым кофе из кофейни на первом этаже. Проходя мимо фонтана под стеклянным куполом, Илья остановил её, достал кольцо. Его глаза светились любовью и решимостью. Он шепнул: «Мы справимся со всем, Настя». В тот момент Настя была уверена, что никакие преграды не страшны, даже холодное неодобрение будущей свекрови, с которой она тогда лишь дважды перекинулась парой фраз...