Неверный...

Я стояла под низким потолком больничного коридора и не чувствовала ног. В висках стучало, ладони похолодели и вспотели одновременно. Резкий запах хлорки и чего-то кисловатого бил в нос — стандартный аромат роддома, который я прежде никогда не думала почувствовать вот так, внезапно. «Двойня... у него двойня...» — эта мысль пульсировала под черепом гулко, как набат. Медсестра в бирюзовом халате прошла мимо со стопкой пелёнок и бросила на меня быстрый сочувственный взгляд: — Ожидаете кого-то? Я не сразу поняла, что вопрос обращён ко мне...

Петербургским вечером офисное кафе сияло праздничными огнями. Полупрозрачные шары висели под потолком, отражаясь в стеклянных стенах. Нарядные сотрудники «СеверИнфо» теснились у фуршетного стола: кто-то наполнял пластиковые бокалы шампанским, кто-то вполголоса пересказывал свежие сплетни, стараясь перекрыть фоновую музыку. В воздухе смешались запах дорогого парфюма, мандарин и легкой гарью от бенгальских огней на торте — корпоративный Новый год был в самом разгаре. В углу сияла наряженная ёлка с мерцающей гирляндой, увенчанная корпоративным логотипом вместо звезды...

Я никогда не думала, что всего одна ночь сможет перечеркнуть десять лет жизни. Десять лет брака – счастливого, как мне казалось, брака. Даже сейчас, сидя на кухне в пустой квартире, я ловлю знакомый аромат корицы и яблок – духи Remember, мои любимые. Раньше этот уютный запах успокаивал меня по утрам. А теперь от него горчит в горле. На столе передо мной – обручальное кольцо. Я кручу его пальцами, как волчок. Крохотная гравировка внутри: "А+М = любовь". Мы с Андреем заказали её в ювелирной мастерской в Санкт-Петербурге, сразу после регистрации брака...

Я никогда не думала, что день, который должен был стать самым счастливым в моей жизни, обернётся самым горьким предательством. Ночь, родильная палата городского роддома на Фурштатской улице в Санкт-Петербурге, едва освещалась тусклым желтоватым светом лампы под потолком. В нос ударял резкий запах дезинфекции и свежей белизны простыней, смешанный с металлическим привкусом крови и пота — запах рождения и боли. Мои влажные от слёз ресницы дрожали, когда я, обессиленная и счастливая, впервые прижала к груди крошечное тёплое тельце нашего сына, завернутого в мягкую фланелевую пелёнку...

Лика сидела на краю мягкого кожаного кресла в VIP-зале частной клиники на Патриарших прудах, сжимая в руках конверт с результатами анализов. В горле пересохло, сердце стучало как безумное. Она уже знала, что там: положительный тест на беременность. От любимого человека. Но не от мужа. За окном светило яркое сентябрьское солнце, по утренней Москве спешили люди. А у Лики рушилась привычная жизнь. В приемной журчал модный настольный фонтан, тихо играла расслабляющая музыка. От стерильного спокойствия этого места ей хотелось закричать...

Вечерний воздух пах розмарином и морской солью. Слышны были цикады. Алексей нёс её пляжную сумку, ненавязчиво и по-джентльменски. С ним так легко, подумала она с грустью. За эти дни он стал ей почти другом — выслушивал, подбадривал вне роли. Ей будет не хватать его мягкого юмора. Около лифта в отеле Алексей неожиданно спросил: — Ты готова к тому, что будет дома? Она вздрогнула: — Не знаю. — Тебе же будет больно видеть его реакцию, — мягко произнёс он. Наталья хмыкнула: — Надеюсь, ему будет больнее...