Чаинки

Глава 88. 1943 год. Действующие лица: 1) Фома Ветров, лётчик; 2) Мартын - терский казак по прозвищу Мартын Чёрный, имевший образование, знавший немецкий язык; 3) Рядовой Ерофеев - солдат-срочник, до войны скучавший по маме и часто плакавший; 4) Степан - брат Дуняши. В наушниках шлемофона стоял сплошной гул и гвалт, из которого временами вырывались отдельные слова и фразы — то русские, то немецкие: - Вася, атакую! - Los! Los! - Держись! - Walter! Links! Фома слегка отжал ручку управления самолётом,...

Глава 87. Конец 1942 года. Действующие лица: 1) Монахини, живущие на пасеке - мать Параскева, Варвара, Таисья; 2) Отец Антоний; 3) Элеонора - эвакуированная, которую монахини подобрали на станции. Элеонора открыла глаза, прислушалась. За перегородкой, у отца Антония, слышался разговор. - Грешна, батюшка, грешна. На ребятишек шибко ругаюсь, терпения не достаёт мне, - жаловался старушечий голос. - Вчерась гляжу — из вакуированных одна девчушка прямо в печку полезла. Страха у ей нету, занятно ей поглядеть, как огонь пляшет, в городУу себя печек не видала...

Глава 86. Лето 1942 года. Действующие лица: 1) Анна, приёмная дочь Фрола и Аглаи, замужем за их сыном Митрием, до войны служили на западной границе. После начала войны Анна была внедрена в одну из подпольных групп Донбасса. 2) Ирина, подпольщица, переводчица. 3) Немцы. По улице небольшого шахтерского городка шла женщина лет сорока. В одной руке она несла холщовую сумку, из которой торчали усы молодого чеснока, другой рукой прижимала к пышной груди бумажный кулек с мукой. На углу, там где сходились две пыльные улицы, у до блеска вымытой витрины парикмахерской, стоял человек в потёртом костюме...

Глава 85. Зима 1941-42 года. Действующие лица: Юля - эвакуированная воспитательница, Максим - сын Тони и Геннадия. - Пропуск! — широченная баба с ружьем в руках встала перед Юлей. - Я к Панкратьеву! Трактористом он здесь! Поесть ему из дома принесла! - Не положено. На территорию завода входят только те, кто имеет пропуск! Нет пропуска — уходи, не задерживай! - А как же… Как же быть мне? Я ему поесть принесла. - Небось, здесь столовая имеется! — вышла из домика охраны другая женщина, запахнула поглубже телогрейку...

Глава 84. Ноябрь 1941 года - Товарищи бойцы! — голос Игнатьева далеко разносился в морозном воздухе. — Нам выпала великая честь защищать Москву, столицу нашей великой Родины. Грудью закрыть её от немецкого захватчика! - Красиво говорит политрук, - вздохнул рядовой Глазков, парнишка небольшого роста с круглыми печальными глазами. — Нам бы вот так красиво исполнить… - Сдюжаем ли… - откликнулся стоявшим рядом с Глазковым рябой красноармеец. - Должны сдюжать, - меланхоличным тоном сказал Варфоломей. — Не бежать же нам...

Глава 83. Ноябрь 1941 года. Район Азовского моря. Эшелон, шипя и выпуская пар, втягивался на станцию. - Товарищи, напоминаю! — начальник поезда Звягин закрыл папку с бумагами. — Стоим здесь сутки, принимаем раненых, проводим санитарную обработку, оказываем необходимую помощь. Завтра в это же время отправляемся в тыл. Думаю, нет никакой необходимости давать подробные инструкции, каждый сам хорошо знает свои обязанности. - Мы-то знаем, - вздохнул хирург Бошкин. — Хорошо бы, чтобы немцы не внесли свои коррективы в наши планы...

Глава 82. Ноябрь 1941 года Собачий лай становился тише. Набухшие водой сапоги, казалось, сделались пудовыми, ноги уже не чувствовали холода. - Мы, как пить дать, сегодня обморозимся, - сказал Фома сквозь зубы. — Тогда, считай, отвоевались. - Не ворчи, товарищ капитан! — Мартын Чёрный насторожённо прислушивался к лесным звукам. — Чего Бог не допустит, то не случится. А что случилось, на то воля Его. - Воля, воля… Я воевать хочу. По-настоящему воевать! Бить гадов, зубами грызть! — Фома зло пнул камень, лежащий на дне ручья, и целый веер брызг разлетелся в стороны...

Глава 81. Осень 1941 года Человек на хлипкой трибуне, наскоро сколоченной из необработанных досок, что-то горячо говорил, но голос его терялся, и стоявшие поодаль люди могли только догадываться, что он благодарил тех, кто днём и ночью копал, замешивал раствор, бетонировал. И тех, кто распускал на доски толстые стволы деревьев, и тех, кто строил, и кормил, и возил, и таскал — да разве вспомнишь всё, что делалось в этом человеческом муравейнике. Догадывались люди, что призывает он и дальше стойко и преданно трудиться на благо Родины...

Глава 80. Август 1941 года Грузовичок пылил по дороге, спешил, громыхал на ухабах. - Вы, главное дело, плакать не начинайте! — сказал Фрол. — Им, я так понимаю, слёз и горя и так с лихвой выпало. Встречайте их как дорогих гостей. Как будто всю свою жизнь только их и ждали. Антонина шмыгнула носом: - Да как же тут не заплачешь, как удержишься! Такие маленькие… - В дом к себе придёшь, там и поплачешь. А перед ребятишками — ни-ни. - Хорошо, Фрол Матвеич… Машина подъехала к воротам, из кабины выскочил...

Глава 79. Июнь 1941 года - Мне билет на Минск! — Дуняша сунула в окошко документы. - Нет билетов, - устало сказала кассирша. - Несколько часов назад они были! - А теперь их нет. - Но мне нужно уехать. Там моя часть. Я нужна там. - Ничем не могу помочь, - женщина в окошке устало потёрла глаза с синеватыми кругами под ними и принялась копаться в каких-то бумагах. - Вы не понимаете?! Я военврач! — злилась Дуняша. — Моя часть воюет! - Если вы военврач, то пойдите к начальнику вокзала, Возможно, он в силах что-то сделать для вас...

Глава 78. Июнь 1941 года - Что, капитан, не спится? — подполковник Вяхирев чиркнул спичкой, затянулся папиросой. - Не спится, - сознался Фома. — Тревожно как-то. - Отчего? - Не знаю. Тихо. Слишком тихо. Как будто перед грозой всё замерло. Вяхирев помолчал, прислушиваясь. - Да вроде всё как обычно, - наконец сказал он, выпуская в небо струйку дыма. - Нет, - мотнул головой Фома. — Что-то не то. - Нервы у тебя сдают, капитан, как у кисейной барышни. Не по-советски это. Понимаю, что ребёнок у тебя болен, но не доводить же себя до истерики! Как он, кстати? С женой созванивался? - Созванивался...

Глава 77. Июнь 1941 года Тёплый ароматный ветерок раздувал занавески, гулял по комнате, покачивал над детской кроваткой яркую игрушку. Пахло молоденькой травкой, раздавленной каблуками патрульных, клейкими листочками растущего за окном тополя, и ещё чем-то весенним, тревожащим, радостным. Но в душе радости отчего-то не было. Фома подошёл к кроватке сына. Мишка, поджав одну ножку под себя, играл с плюшевым медвежонком — подарком на первый день рождения. - Ну, Михайла, иди ко мне! Фома взял сына на руки, и сердце его сжалось — каким-то особенно хрупким и ласковым показался ему малыш...