Алекс Котов | Авторские рассказы

Я отсутствовала три недели. Мама перенесла инсульт — лёгкий, врачи говорили, что прогноз хороший, но первые недели нужен кто-то рядом. Я взяла отпуск, поехала. Мыла посуду, варила протёртые супы, делала упражнения с логопедом по видео, ночами слушала каждый её вздох. Костя звонил через день. Говорил: держись, спрашивал как справляемся, как мама. Слал картинки с едой из ресторанов — мол, так питаюсь без тебя. Я улыбалась. Думала: вот вернусь, отосплюсь, буду просто лежать целый день. В пятницу мама наконец пошла на поправку — уверенно, врач сказал: теперь справятся сами с тётей...

Отец позвонил в октябре. Не впервые за мои 37 лет — он звонил раза три, наверное. Один раз, когда мне было девятнадцать и я поступила в институт — узнал откуда-то, поздравил. Один раз, когда умерла бабушка по его линии — сообщил, что похороны в среду, как бы между прочим. Третий раз — я уже не помню по какому поводу, кажется, просто «как ты». Этот звонок начался иначе. — Лен, это папа. — Я знаю, — сказала я. — Как ты? — Нормально. Ты? — Ну вот, хотел поговорить. Ситуация такая образовалась... Я стояла на кухне, помешивала суп...

Поводом стала куртка. Валя пришла с работы, повесила куртку на вешалку. Олег посмотрел. — Новая? — Да. Старая совсем развалилась. — Сколько? — Шесть тысяч. Он помолчал. Потом — не громко, спокойно, как говорят очевидное: — Ты бы предупреждала. Такие траты надо согласовывать. Валя сняла куртку. Повесила обратно. — Куртку? — Ну, это же семейный бюджет. — Олег. Я купила куртку на свои деньги. На зарплату, которую я получила в пятницу. — Ну, твоя зарплата идёт в семью... — А твоя? Пауза. — Моя зарплата — это другое...

Людмила Васильевна попросила ключи в марте. Мы сидели у неё в гостях — воскресный обед, борщ, пирог с яблоками. Разговор шёл ни о чём: погода, соседи, новости. Потом свекровь отложила ложку и сказала: — Соня, вы не дадите мне ключ от вашей квартиры? На всякий случай. Мало ли что. Я посмотрела на Андрея. Он смотрел в тарелку. — Какой случай вы имеете в виду? — спросила я. — Ну, мало ли. Трубу прорвёт, или пожар — я же рядом, могла бы открыть, пока вас нет. Логика была понятной. Мы жили в десяти минутах езды...

Это случилось в четверг, после ужина. Не было никакого особенного повода — просто разговор, который начался с мелочи и пошёл туда, куда такие разговоры иногда идут. Марина что-то сказала про работу, что устала, что хочет попробовать что-то новое. Геннадий что-то ответил, скептически, как обычно. Она возразила. Он ответил резче. И потом — вот оно: — Ты без меня никто. Ты это понимаешь? Марина сидела с вилкой в руке. Смотрела на него. — Что? — Я говорю, без меня ты ничего не можешь. Ни работу нормальную, ни жизнь...

Гости должны были приехать в субботу. Лена готовилась в пятницу вечером. Не только стол — документы тоже. Она достала конверт с завещанием, перечитала, убедилась, что всё на месте. Положила рядом выписку из Росреестра — на всякий случай. Подумала, нужно ли что-то ещё. Позвонила подруге Оле. — Оль, ко мне завтра едут родственники. Мамины. Я думаю, они про квартиру будут говорить. — Ты уверена? — Римма так и сказала— «надо поговорить». Интонация понятная. — И что ты будешь делать? — Завещание покажу...

Диагноз появился два года назад. Нина Алексеевна позвонила сыну в воскресенье вечером — Катя слышала разговор из кухни, по обрывкам: «серьёзное», «нужно обследование», «дорого». Бледный Вадим вышел с телефоном в руках. — Маме плохо, — сказал он. — Сердце. Нужна операция, говорит. — Какая операция? — Платная. В хорошей клинике. Катя смотрела на него. — Она уже была у врача? — Ходила к какому-то кардиологу. Говорит, направили на дополнительное обследование. Деньги нужны сейчас, пока есть место в очереди...

Игорь позвонил в воскресенье вечером. Таня мыла посуду, дети, Костя, двенадцать лет, и Полина, девять, смотрели мультики в соседней комнате. Обычный воскресный вечер. — Тань, — сказал Игорь голосом человека, которому неловко, но очень надо. — Там такая ситуация. Я квартиру сдал, новая только с первого числа. Неделя разрыва получается. — Ты хочешь пожить у нас. — Ну, у детей. Я их давно не видел, и Полина же просила... Вот оно. Полина просила. Костя скучает. Папа давно не приезжал. Таня стояла с мокрыми руками над раковиной...

Так он это называл. Хобби. — Ну как твоё хобби? — спрашивал Андрей, когда она приходила с почты с очередной посылкой. — Свечки наши как? Не злобно. Именно так — с лёгкой улыбкой, с тем тоном, которым взрослые люди разговаривают про детские увлечения. Мол, пусть занимается, раз нравится. Однажды он сказал это при его приятеле Костя — тот засмеялся, Андрей засмеялся тоже. Лена в этот момент мыла посуду и слышала их через дверь. Лена улыбалась в ответ. Убирала посылку. Шла на кухню готовить ужин. Свечи она начала делать три года назад — случайно, как обычно случается что-то важное...

Надя вернулась домой в половину шестого и сразу почувствовала — что-то не так. Не сразу поняла что. Прошла в коридор, разулась. Кухня чистая. В гостиной на месте. Потом зашла в спальню — и остановилась. Шкаф был открыт. Её половина — перебрана. Вещи лежали аккуратно, стопками,но не так, как она оставляла. Свитера перекочевали с верхней полки на среднюю. Джинсы были сложены иначе. На краю полки лежало что-то вязаное — не её. Надя стояла и смотрела на это секунд двадцать. Потом вышла в гостиную. Виталий сидел с телефоном...

Галина Фёдоровна позвонила в апреле — когда участок ещё не отошёл от зимы, но уже пах будущим летом: прошлогодней листвой, оттаявшей землёй, чем-то смолистым от сосен на границе участка. Ира как раз собиралась туда в выходные — первый раз после зимы, открыть, проверить, просто побыть. — Ирочка, — сказала свекровь, — я хотела поговорить про дачу. Что-то в интонации было не то. Ира встала из-за стола. — Слушаю вас. — Ну, мы с Лёшей думали... — мы с Лёшей означало свекровь и её второй сын, деверь Алексей, который звонил раз в полгода и всегда только по делу...

Рита вернулась домой раньше обычного — совещание отменили, она поймала такси и приехала в половину седьмого вместо восьми. Открыла дверь, шагнула в прихожую — и остановилась. У порога стояли тапочки. Не её и не Димины. Бежевые, тканевые, с маленьким бантиком сбоку. Размер сорок первый-сорок второй. Рита знала такие тапочки — она видела их однажды, давно, в квартире свекрови. Она стояла и смотрела на них секунд десять. Потом прошла по квартире — тихо, осторожно, не зная сама зачем. В кухне всё было...