Алекс Котов | Авторские рассказы

Макароны остывали. Вера сидела напротив Димы и смотрела на его руки. Левая лежала на столе, расслабленно, рядом с вилкой. Правая держала телефон. Большой палец двигался вверх-вниз, вверх-вниз, равномерно, как маятник. — Дим. — Угу. — Поешь, пока горячее. — Сейчас. Палец продолжал двигаться. Вера взяла вилку, поковыряла макароны. Они были уже не горячие, тёплые, скоро станут совсем холодными. Она сварила их с сыром, как он любил. Поставила свечку, маленькую, белую, купила на прошлой неделе просто так...

Это слово я слышала так часто, что перестала его замечать. — Ирочка, ты такая сильная. — Ира, я не знаю, как ты справляешься. — Вот бы мне такую выдержку. На работе, в поликлинике, на родительских собраниях, в очереди в банке — везде. Как будто у меня было что-то, чего другим не досталось. Какой-то особый материал, из которого я была сделана. Я кивала. Улыбалась. Говорила: «Да что ты, всё нормально». Нормально выглядело так: встать в шесть, разбудить детей, собрать завтрак, отвезти в школу, отработать...

Первый заказ она приняла в восемь утра — цветочный магазин на Садовой, доставка букета в загородный посёлок, сорок километров туда. Галина сидела за рулём своей серебристой «Лады» и смотрела на навигатор. Руки лежали на руле спокойно. За окном был октябрь — серый, с мелким дождём, с листьями, прилипшими к асфальту. Она включила передачу и выехала со двора. Двадцать два года в плановом отделе. Сначала экономистом, потом старшим, потом начальником. Красный диплом финансового института, характеристики, грамоты, премия в конце года...

Людмила варила кофе, когда он и попросил. Не впервые. Но в то утро как-то иначе. Может, потому что она не спала с четырёх, лежала и смотрела в потолок, и к семи уже знала каждую трещину над изголовьем. Может, потому что накануне был тяжёлый день на работе — три часа на ногах, скандальный клиент, директриса с её вечным: «Людмила Николаевна, улыбайтесь»*. А может, просто потому что эта фраза падала на неё уже столько раз, что в какой-то момент что-то внутри перестало гнуться. Андрей сидел за столом в майке и листал телефон...

Таксист не разговаривал. Это было хорошо. Нина смотрела в боковое стекло на мокрый асфальт, на витрины, на людей с пакетами из супермаркета — и всё это казалось немного чужим, как декорации к спектаклю, который она не смотрела. Сорок два дня. Столько она провела там, за белыми стенами, где утром давали таблетки в бумажных стаканчиках, а вечером — тихий час, который никто не отменял даже для тех, кто не спал. За эти сорок два дня Геннадий позвонил дважды. Первый раз в день поступления, коротко: «Документы я подпишу...