В ГОСТЯХ ХОРОШО

Париж, декабрь 1904 года. В морозном воздухе особняка на авеню Булонского леса плыл аромат гардений и воска от сотен свечей. Бальный зал сиял огнями, но вместо привычного оркестра здесь звучал приглушённый лай и деликатное позвякивание собачьих ошейников...

В личных покоях султана Мехмеда IV горели только две свечи. Мальчик спал, укрытый расшитым шёлком одеялом, а его мать стояла у резной решётки окна, вглядываясь в темноту над Золотым Рогом. — Ты снова не спишь, Хатидже, — раздался позади тихий голос...

В саду, где фонтаны шептали на языке персидских поэтов, а жасмин пах горечью и надеждой, они стояли друг напротив друга. — Ты думаешь, я держу тебя здесь только для услады глаз? — спросил он, и в его голосе не было угрозы...

«Рожаю!» — крик, разорвавший тишину осеннего утра, заставил повитуху бросить все дела. Доктор Джон Ховард поспешил на зов, готовясь принять в этом мире новую грешную душу. Но то, что он увидел, заставило его кровь леденеть быстрее, чем осенний ветер...

— Граф, вы сошли с ума. Вы предлагаете ему поставить на кон… меня? — Я предлагаю ему свободу. Свою и вашу, Мари. Я предлагаю ему ту цену, которую он сам определил всему, что у него было. Если он ценит вас меньше, чем вчерашний проигрыш в фараон, — он согласится...

— Саша, ты с ума сошёл, — прошептала она, чувствуя, как её ладонь сжимает горячая, по-мальчишески узкая рука. — Я сошёл с ума в тот самый миг, когда увидел вас, ma cousine, — ответил он, и в его голосе,...

— Ты боишься, что я сделаю тебе больно? — Голос Чезаре был низким и ровным, как гул далекого грома. В удушающей июльской духоте римской ночи, напоенной ароматами жасмина и нечистот из Тибра, он прозвучал насмешкой...

Виндзорский замок тонул в предрассветном тумане. В королевской опочивальне догорали свечи, отбрасывая золотистые тени на разметавшиеся по подушкам рыжие волосы. Генрих VIII, ещё не остывший после ночи любви, приподнялся на локте и провёл пальцем по обнажённому плечу женщины...

— Вы с ума сошли, миледи. Я не женюсь на вас. Это исключено. Его голос был ледяным, а серые глаза, обычно теплые, сейчас напоминали зимнее море у скал Корнуолла. Лорд Тристрам Монтгомери, граф Пенвик,...

Окна гостиной выходили в сырой лондонский сад, где моросящий дождь уныло барабанил по пожухлым листьям плюща. В камине весело потрескивал огонь, но его тепло не могло растопить ледяную напряженность, повисшую в воздухе между двумя людьми...

— Тятя… тятя, не гневайся… согрешила я. Старый Семен, согнувшийся над квашней в темном закуте людской избы, медленно выпрямился. В руках он все еще сжимал мутовку, но костяшки пальцев побелели. Дочка, Аленка, стояла на пороге, вцепившись в дверной косяк...

«— Я ношу под сердцем вашего ребенка, Павел Семенович, — тихо, но твердо ответила она. — Третьего. Первых двух вы забрали у меня и сдали в приюты, как котят. Этого я не отдам. Если не хотите видеть меня женой — прогоните...