Мы родились шестнадцатого сентября. В нынешнем году эта дата приходится на среду. Устраивать празднество посреди недели не слишком удобно, но ведь родители и не планировали банкет. Зато его запланировала моя сестра ― не роскошный ужин, а скромные посиделки в компании своих подчинённых. В воскресенье. В «Альбатросе». Забронировала заранее столик на семь персон и даже отправила персональное приглашение Вике с намерением таким образом вернуть лучшую сотрудницу в коллектив.
Коварства и хитрости ей, конечно, не занимать. По воскресеньям Воронцов встречается в «Альбатросе» с друзьями. Фактически Алиска вознамерилась убить сразу нескольких зайцев одним выстрелом ― умаслить выпивкой и показным радушием взволнованных увольнением Виктории сотрудников салона, заманить Вику обратно в штат, присмотреться к потенциальным клиентам среди постоянных посетителей клуба, сделать себе рекламу по возможности и встретиться с Сергеем. План грандиозный, расходы на его реализацию скромные ― интересная затея, но у меня заранее появилось предчувствие, что сестрёнка снова испытает сильное разочарование.
О том, как она провела вечер с родителями, я даже вспоминать не хочу. Большего количества лицемерия и лжи мне прежде видеть и слышать не приходилось. Обидно стало за маму и папу. Они вкладывают в единственную дочь всю свою душу, но совесть, похоже, вложить забыли. Или эта самая совесть, вытесненная переизбытком родительской любви, в Алиску просто не влезла.
А к предстоящей вечеринке сестра готовилась так, будто это мероприятие должно стать переломным моментом в её жизни. Укоротила, осветлила и выпрямила свои волнистые волосы, сделала лёгкий макияж и неброский маникюр. Платье купила без излишеств ― короткое, цвета морской волны. И пиджак к нему выбрала приятного нежно-мятного оттенка. В сочетании со скромными украшениями из белого золота образ получился совершенно отличный от того, который я привыкла видеть. И туфли в этот раз Алиса надела не на шпильке, а лёгкие и удобные «лодочки» ― не совсем по сезону, но она же не пешком по лужам в «Альбатрос» идти намеревалась.
И всё же новая внешность не означает изменения в характере. «Явка обязательна!» ― кто так гостей приглашает? Я нисколько не удивилась бы и угрозам с её стороны в случае, если бы кто-то сказал, что прийти на праздник не сможет. Участие в корпоративах вроде бы всегда было делом добровольным, но Алиса, во-первых, ни разу не устраивала такие мероприятия, а во-вторых, она не в состоянии спокойно воспринимать отказы.
Начало посиделок было запланировано на шесть часов вечера, но сестра приехала в клуб на полчаса раньше. Заказала себе лёгкий коктейль, села на диванчик у забронированного столика и начала осматриваться ― наверное, искала взглядом Сергея. Посетителей в это время было не слишком много, почти половина столиков пустовали. В том, что Воронцов обязательно придёт, сестрёнка не сомневалась, поскольку знала, что воскресные встречи с друзьями являются для него таким же ритуалом, как визиты в детдом по четвергам. Она ведь следила за ним. Завела отдельный ежедневник и вносила туда все важные факты об объекте своего интереса. Имела даже визуальное представление о том, как выглядят друзья Сергея. Многие из них уже пришли в «Альбатрос» и сидели вчетвером за самым ближним к барной стойке столиком. Всего их пятеро. Воронцов ― шестой. Алиса даже пыталась выяснить, кто эти люди и чем живут, но узнать ей удалось мало. К тому же подбираться к человеку через круг его друзей ― путь слишком долгий и сложный.
К шести часам пришёл и пятый друг Воронцова, но сам он не появился. Зато, повинуясь приказу работодательницы, пунктуальность и ответственность проявили сотрудники Алискиного салона красоты. Дима, Олеся, Настя, Сабина, Маргарита ― к назначенному часу прибыли все. Сабина, правда, опоздала на семь минут, но у неё имелась уважительная причина ― ребёнок приболел. О том, что уволенная Вика тоже приглашена, они знали.
― Она не придёт? ― сердито осведомилась Алиса.
― Её нет в городе, ― ответил Дима.
― Ну и чёрт с ней, ― сделала моя сестрёнка вид, что нисколько не огорчилась. ― Давайте веселиться.
Она подозвала официантку. Заказ делали долго, потому что девчонки вели себя скованно и стеснялись выбирать дорогие напитки и закуски. Настя не пьёт алкоголь ― у неё аллергия. Сабине не до выпивки, потому что все её мысли заняты болезнью сына. Олеся из семьи с весьма скромными доходами и привыкла во всём себя ограничивать. Рита призналась, что не умеет пить, и остановила свой выбор на пиве.
― Вы издеваетесь? ― начала закипать Алиса. ― Я к вам по-человечески, без какой-либо корысти или умысла, а вы…
― Алиса Никитична, не кипятись, ― вмешался Димка. ― Сейчас всё будет в шоколаде.
Он взял инициативу в свои руки и сделал заказ за всех, потому что знает о коллегах-девчонках гораздо больше, чем моя сестра. И следующие три часа душой компании тоже был именно он. У него потрясающая способность сглаживать острые углы и сводить конфликтность ситуации на нет. Хороший человек. Алиске бы поучиться у него дипломатии, но она только рассердилась, потому что мир в этот вечер должен был вращаться исключительно вокруг неё.
Сабина ушла раньше всех ― торопилась домой, к ребёнку. В восемь приехал муж за Настей. Ещё через полчаса нашли повод уйти из клуба и Олеся с Ритой ― сослались на то, что утром на работе должны выглядеть свежими и отдохнувшими. С Алисой остался только Дима. Сестра всё это время смотрела на вход в зал и ждала появления Воронцова. Пила много, практически не закусывала. Учитывая, что весь день до этого тоже ничего не ела, напилась она основательно и попыталась было начать буянить, но Димка пресёк это безобразие в корне ― предложил подышать воздухом, оплатил счёт своей картой, вызвал такси и увёз мою невменяемую уже сестру подальше от места, где она может создать ненужные проблемы.
В такси Алиска плакала, жалуясь на то, что все её планы на жизнь и людей почему-то рушатся или оказываются невыполнимыми. Дима успокаивал её. Говорил, что так происходит со всеми людьми, а не только с ней. Объяснял, что причина неудач кроется не в человеке, а в том, что некоторые планы и желания выходят за рамки возможностей. Иногда от чего-то нужно просто отказаться, но в большинстве случаев достаточно умерить амбиции и не пытаться получить всё и сразу.
― Я разве многого хочу? ― ревела сестрёнка, размазывая по лицу косметику. ― Разве я плохая? Почему никто не хочет меня понимать? Почему все улыбаются мне в лицо, а за спиной говорят гадости? Я же красивая, да? Дим, ну скажи. Красивая, целеустремлённая, умная, успешная… Что со мной не так? Почему вы все меня ненавидите?
― Не все, ― возразил Дима.
Он оплатил и поездку на такси тоже. Алиса плохо держалась на ногах и вряд ли смогла бы добраться до квартиры самостоятельно, поэтому подчинённый счёл своим долгом проводить её до жилища. Потом ― до кровати. И остался. Хорошо, что Алискина кровать стоит довольно близко к окну ― пять шагов нашей близнецовой связи позволили мне находиться снаружи дома и не слышать, что происходит внутри.
Алиса ни разу ни с кем не целовалась. Никогда. В свои двадцать три года она имела лишь теоретическое представление о романтической и интимной части жизни, но всё когда-нибудь случается в первый раз. «Завтра она будет сожалеть об этом и отыграется на Димке. Ну ладно она ― пьяная, невменяемая. А он почему не ушёл? Ласковый ещё такой… Неужели Алиска и правда ему нравится? Или он просто выбрал удачный момент, чтобы потом хвастаться и унижать её перед всеми?» ― тревожилась я. Зная сестру как саму себя, я могла смело предположить, что добром эта ночь для Димы не обернётся, какими бы ни были его намерения. Если он действительно влюблён ― будет глубоко разочарован, хотя я что-то не замечала, чтобы в салоне он относился к моей сестре как-то по-особенному. Сплетничает за её спиной точно так же, как и девчонки. Неудачам Алискиным не радуется, но и помочь ей в делах никогда не стремился. На работу не опаздывает, с обязанностями справляется, к клиентам относится уважительно, но не более. Вряд ли у него есть к Алисе какие-то чувства, но я могу и ошибаться, ведь в чужую голову и душу не заглянешь. А если чувств нет? Если Димка посмеет разболтать кому-то о том, что провёл эту ночь в постели Алисы Бельской, она ведь его уничтожит. Для начала наверняка уволит, чтобы не маячил перед глазами, напоминая о случившемся.
В квартиру я вернулась лишь спустя пару часов ― Алиске стало плохо, поэтому она побежала в туалет и потащила меня за собой. Пролетая по спальне, я мельком увидела Дмитрия. Он не спал. Включил светильник и лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Хмурился. Наверное, до него тоже дошло, что последствия этой ночи могут оказаться плачевными. А сестру в это время выворачивало наизнанку так, что я даже начала опасаться за её здоровье. Зачем так напилась? Знала же, что слабый желудок не выдержит такую нагрузку.
Выплюнув всё, что было выпито и съедено, Алиса закрылась в ванной и включила воду. Я предпочла остаться в коридоре, поэтому видела, как Дима в трусах прошёл в кухню, заглянул в холодильник и приготовил для страдалицы стакан холодной воды с лимоном. Она находилась в ванной довольно долго, а когда вышла оттуда с мокрыми волосами и обёрнутая полотенцем, казалась уже совершенно трезвой. От кислой воды не отказалась, но смотреть Димке в глаза не решалась.
― Мне уйти? ― спросил он.
Сестра кивнула. Дима молча оделся и действительно ушёл. Через окно кухни мы с Алисой наблюдали за тем, как он идёт через безлюдный двор. Сестрёнка тяжело вздыхала. Мне хотелось бы знать, что в этот момент твориться в её мыслях, но доступ имелся только к собственным. Потом Алиска негромко чертыхнулась ― значит, уже начала сожалеть. Она сменила постельное бельё, но испачканное бросила не в стиральную машину, а в мусорное ведро. Приоткрыла окно, чтобы проветрить спальню, и даже побрызгала везде освежителем воздуха. И руку свою понюхала, будто боялась, что запах мужчины въелся в кожу. Вид у неё при этом был серьёзный и задумчивый, но не несчастный.
Она легла спать, а я до утра размышляла о том, какие сюрпризы преподнесёт новый день. Наверняка у сестры имелись какие-то особенные планы на первую в её жизни интимную близость, но теперь они рухнули. Для неё это серьёзный стресс.
Утром она, как и всегда, проснулась по будильнику. На пробежку не вышла, поскольку похмелье всё же имело место. Умылась, позавтракала, оделась, собрала свои осветлённые волосы в простой хвост, села в поданную Славиком к подъезду машину и поехала на работу. Всё выглядело так, будто ничего особенного не случилось. В салоне она попросила Сабину привести в порядок её волосы ― выпрямить, уложить в причёску. Дима был занят клиентом по записи, поэтому просто поздоровался с нанимательницей ― как и всегда. Этот понедельник вообще ничем не отличался от всех предыдущих дней, если не считать того, что сестра время от времени бросала хмурые взгляды на Дмитрия и недовольно поджимала губы.
Вечером она всё-таки вызвала его в кабинет.
― Сколько я должна тебе за вчерашний ужин и такси? ― спросила деловито, но не глядя собеседнику в глаза.
Он озвучил общую сумму. Алиса сделала перевод со своей банковской карты на его зарплатную и умолкла. Дима тоже молчал. Смотрел на неё с жалостью, а потом сказал:
― Ничего не было, Алиса Никитична. Я проводил вас и поехал домой.
Она всё-таки посмотрела на него ― неприязненно.
― И как ты себе представляешь наше дальнейшее сотрудничество? ― спросила нервно.
― Хочешь, чтобы я уволился? ― спросил он в ответ. ― Могу написать заявление по собственному желанию хоть сейчас, но что будет дальше? Виктория ушла из-за того, что ты сорвала на ней свою злость без причины. Я уйду, потому что моё присутствие здесь вызывает у тебя ощущение неловкости. Любого из мастеров можно заменить, но причиной текучки кадров будет всего лишь твоё неумение разделять работу и личную жизнь.
― Я не просила тебя читать мне лекции, ― начала злиться сестра.
― А я не принуждал тебя к сексу. Ты сама этого захотела, а теперь ищешь виноватых. И так всегда ― плохо тебе, а страдают из-за этого другие.
― Ты мог просто уйти.
― Мог, но не захотел. Желание было обоюдным, поэтому нести за него ответственность единолично было бы бесчестно, не находишь? Мы оба принимали в этом участие, так почему отвечать должен только я?
― И чего ты хочешь? Компенсацию за то, что я тебя соблазнила? ― сузив глаза, зашипела на него Алиса.
― Нет. Я хочу спокойно работать, ― невозмутимо прозвучало в ответ. ― Мог бы предложить отношения, пригласить на свидание, мечтать о продолжении, но я реалист. Людьми вроде меня Твоё Величество умеет только пользоваться, но не более того. Мы для тебя не ценнее мусора в корзине под столом. Использовала ― выбросила. Не понравилось слово или взгляд ― выгнала. Но мы ведь тоже люди, Элис. Такие же, как и ты. Хочешь, чтобы я убрался с твоих глаз и из твоей жизни навсегда? Ладно, не вопрос, но сама-то ты сможешь забыть о том, кто был твоим первым мужчиной? Распечатай бланк заявления, я подпишу, если тебе от этого станет легче.
― И разболтаешь потом всем причину увольнения, да?
Дима долго и снисходительно смотрел на неё, после чего сказал:
― Не суди всех по себе. Либо увольняй, раз уже решила, либо забудь всё и дай мне нормально работать.
― То есть для тебя прошлая ночь ничего не значит?
― Как раз для меня она значит многое, но ты, похоже, склонна считать её ошибкой, причём моей, а не своей. Увольняешь или нет? Решай быстрее, мне ещё к отцу в больницу успеть надо.
«Вот тебе и Димка! А он с характером, оказывается», ― восхитилась я. Мне он всегда казался добродушным, улыбчивым, беззаботным, обаятельным болтуном. А оно ― вон как! Только зацепи, и получишь зубастого тигра вместо пушистого зайчика. Как-то думалось, что я умею разбираться в людях. Было похоже, что Алиска тоже так думала, но теперь она только удивлённо смотрела на своего первого мужчину и сомневалась в том, что поступает правильно. Димка работает в её салоне почти с самого открытия. Он всегда был на виду, но серьёзную, жёсткую сторону своего характера проявил только сейчас. Настолько скрытные люди могут быть очень опасными, если обидеть их или разозлить. Уволить ― дело пяти минут. А последствия? С настолько непредсказуемым человеком нужно проявлять максимальную осторожность, иначе можно оказаться в таком болоте, из которого потом не выберешься.
― Ты не говорил, что у тебя отец болеет, ― заметила Алиса, сбитая с толку поведением Дмитрия.
― Это личное, а личное я на работу не ношу, ― ответил он.
Прозвучало как упрёк, и сестрёнка его услышала. Для неё проще всего было бы избавиться от этого нового раздражителя, изо дня в день мелькающего перед глазами, но Димкины слова зацепили за живое.
― Ладно, ― сдалась она. ― Значит, у нас с тобой отношения исключительно трудовые и впредь не изменятся. Вчера ничего не было.
― Вот и договорились, ― подытожил он. ― Это всё? Я могу идти?
Алиса его отпустила, но долго смотрела на закрывшуюся за ним дверь и хмурилась. Было заметно, что она недовольна таким развитием событий, а я даже порадовалась, ведь чем больше вокруг неё людей, не стесняющихся открыто указывать на ошибки и несправедливость, тем быстрее она поймёт, в чём именно не права. Сначала Воронцов и наш отец, теперь Димка и ещё Вика, не пришедшая вчера на вечеринку и, похоже, не склонная менять своё решение ― все они дают Алиске очень полезный жизненный опыт. Раньше она не видела препятствий на своём пути, а теперь натыкается на них буквально на каждом шагу. И не только в работе ― в личном тоже. И чем чаще сестрёнка будет спотыкаться и набивать шишки, тем быстрее научится видеть вокруг себя живых людей, а не только инструменты, с помощью которых достигается намеченная цель.