В следующие дни после того вечера в баре я наконец нахожу равновесие.
Не сразу. В первые дни внутри что-то неприятно ноет, словно кто-то ударил меня локтем под рёбра. Неудивительно, потому что воспоминание о свидании Макса с другой женщиной так просто не забудешь, оно не даёт мне покоя.
Перед уходом я не выдержала и посмотрела на них. Картина до сих пор отчётливо стоит перед глазами, будто это случилось пять минут назад. Макс сидит за столиком с эффектной женщиной, что-то ей говорит и улыбается. Как вспомню, сразу холодок пробегает по спине.
Я сама поставила точку, сама сказала «нет».
И всё равно… Больно.
Однако постепенно меня отпускает. Я поступила правильно и снова принадлежу себе. Хожу на работу и ловлю себя на том, что у меня отличное настроение. Не из-за чего-то особенного и уж точно не из-за мужчины, а мне просто хорошо. Улыбаюсь клиентам, наслаждаюсь ощущением, что я свободна, что никто не дёргает меня за нити эмоций.
После работы я гуляю, покупаю себе подарки, ужинаю где хочу. Возвращаюсь домой и смотрю кино на диване под пледом, не обсуждая сюжет, не ожидая ничьих реакций.
Мне нравится быть одной. Не одинокой, а именно одной.
Иногда я вспоминаю о Максе. Эти воспоминания очень яркие, слишком телесные, но они уже не цепляют крючками. Они просто есть – вспышки. Красивые, горячие, немного сумасшедшие.
Да, мне с ним было хорошо, но я правильно сделала, что остановилась. Мы ступили в опасную зону привязанности, к которой я не готова.
Я живу.
Я выбираю себя.
И впервые за долгое время я счастлива.
Телефон звонит в самое неподходящее время. Я только разложила на подносе вкуснейший ужин и выбрала фильм, и вот…
На экране имя подруги. Таня.
Вздохнув, неохотно отвечаю.
– Лиза, привет. Ты как?
Слышу в её голосе тревожную ноту, и это сразу настораживает.
– Нормально. Что случилось?
Она вздыхает.
– Нужна твоя помощь. Макс попал в аварию…
Таня явно собирается продолжать, но я её перебиваю, выстреливаю паническим криком.
– Он жив?!
– Да! Да, жив, – заверяет меня Таня удивлённо, явно не ожидала такой бурной реакции. – Он ногу сломал. На выходных они с другом ездили в пригород на мотоцикле и врезались куда-то. Второй подростковый возраст у них, понимаешь? Гоняли на мотоцикле в дождь, вот и слетели с трассы. Теперь Макс сидит дома в гипсе. Перелом правой ноги, поэтому он не может водить машину и неизвестно когда сможет. Друзья за него волнуются. Говорят, у него плохое настроение, уже неделю отказывается с ними разговаривать и никого к себе не пускает.
Я испытала огромное облегчение, когда узнала, что Макс жив, однако теперь снова настораживаюсь.
– Что с его настроением? Он банкир, и явно может себе позволить ездить на такси, так что не привязан к дому. Само собой, ему непросто, но… Ладно, главный вопрос не в этом. Чем я-то могу помочь?
Таня колеблется. Впервые за годы общения мне кажется, она что-то недоговаривает или не знает, как правильно выразиться. Ищет слова.
– Лиза… Ты всегда была более скрытной, чем мы, и ты не обязана мне ничего объяснять. После того, как Макс приезжал за тобой в бар, он сказал друзьям, что ты отказалась с ним встречаться, а теперь… Оказывается, что вы с ним… общались, причём очень близко. Короче, его лучший друг мне об этом рассказал и попросил с тобой поговорить. Сказал, что Макс расстроился не из-за перелома, а из-за тебя. Дескать, он на тебя запал, а ты им воспользовалась и бросила. Как-то так. Это его слова, а не мои. Я вообще села, когда услышала такое обвинение. Ты только не думай, я сразу же сказала другу Макса, что это враньё, и что ты бы никогда так не поступила. Ты, наоборот, не хотела общаться с Максом именно потому, что тебе претило встречаться с ним только ради постели, а к большему ты готова не была. Но друг Макса мне не поверил и просил передать тебе всё как он сказал, поэтому я так и сделала. Короче… Если Макс действительно тебе не нужен, то не ходи к нему и не звони, потому что сделаешь ему только хуже. Друзья сами найдут способ ему помочь. Ну а если решишь дать ему шанс, то… помоги ему, ладно? Сейчас самое время.
Какое-то время я молчу, не зная, что сказать и как объяснить то, что плохо понимаю сама.
Потом всё-таки пытаюсь что-то сказать.
– Я… я не уверена… Дело в том, что…
– Ты не обязана мне ничего объяснять. Я позвонила, чтобы передать информацию от друга Макса, вот и всё. Если ты захочешь со мной об этом поговорить, то знаешь, где меня найти. Но я уже привыкла, что ты не болтушка, как остальные, и сначала тебе надо всё обдумать самой, а только потом ты будешь готова поделиться. Поэтому я не обижаюсь, не волнуйся об этом. Помни, что я здесь, когда понадоблюсь.
– Спасибо.
Смаргиваю слёзы и даже не знаю, о чём они. То ли о дружбе, тёплой и понимающей, без осуждений и обид. То ли о Максе, с которым я таки поступила несправедливо, и которого так и не смогла полностью выбросить из головы.
Во мне по-прежнему остаётся много страхов и неуверенности, но я ни на секунду не сомневаюсь о том, как поступить сейчас.
Стою перед дверью Макса и чувствую себя дурочкой.
Не лёгкой, романтичной дурочкой из предновогодних фильмов, а настоящей дурындой, у которой отваливаются руки из-за десятка тяжёлых пакетов с едой, а при этом пускать меня в квартиру никто не собирается.
Я нарядилась и принесла еду мужчине, с которым клялась себе не иметь вообще ничего общего. А Макс не открывает, вообще не подходит к двери и явно не собирается меня пускать.
Браво, Лиза! Кажется, я наконец-то упала на самое дно.
Извернувшись, стучу локтем в дверь. Получается недостаточно громко, поэтому пробую коленом. Следующий этап – тыкать носом в дверной звонок, лбом я уже пробовала.
Макс дома, это очевидно по музыке, доносящейся из его квартиры. Такой музыке, под которую бьются головой о стены. У меня после третьего «бум-бум» началась мигрень, и это не способствует хорошему настроению.
Как и то, что Макс меня не пускает, конечно.
Мужчина средних лет поднимается по лестнице, замечает, как я мучаюсь, и пытается помочь. Громко стучит кулаком в дверь и кричит: «Макс, к тебе пришли!»
– Я знаю! – отвечает бессовестный банкир откуда-то из глубины квартиры. – Не хочу её видеть, поэтому не открываю!
Ну, знаете!
Макс не хочет меня видеть? Без проблем.
– Вы уже ужинали? – спрашиваю незнакомца, который теперь смотрит на меня с подозрением.
В чём, интересно, он меня подозревает? В том, что я вламываюсь в чужие квартиры со вкусно пахнущей едой?
Каюсь, виновата. Исправлюсь прямо сейчас, перестану вламываться. Больно надо…
Ведь приняла решение не связываться с Максом, так с какой стати передумала? Вот мне и урок…
– Нет, я ещё не ужинал, – отвечает мужчина, теперь уже глядя на меня с долей интереса. Видимо решил, что, раз с Максом не выгорело, я собираюсь пригласить на свидание его.
– Вот, это вам! Тут много всего на выбор. Надеюсь, вам что-нибудь понравится. Большое спасибо за помощь! – Вручаю ему пакеты с едой. Буквально пихаю в его руки, и ему ничего не остаётся, как подхватить их, чтобы не упали.
Разворачиваюсь и спускаюсь вниз по лестнице. Пятый этаж, а я на каблуках, но при драматическом уходе важно движение. Если буду стоять и ждать лифта, то эффект окажется совсем не тот. А так всё в лучшем виде: каблуки выстукивают негодующий ритм, подбородок гордо поднят… только не упасть бы. А то и меня тоже заключат в гипс и положат рядом с Максом.
– Эй, Макс! Твоя дама ушла! Ты вообще обалдел? Она ж одиннадцать баллов по пятибалльной шкале, не меньше! Я никогда таких женщин вживую не видел, только по телевизору. Ух какая! И еду тебе принесла. Пахнет так вкусно, что у меня в животе урчит. А ты её не впустил… Может, ты голову повредил, а не только ногу? – вопит сосед Макса.
Дальше я ничего не слышу, потому что выхожу во двор.
Нечего было слушать Таню с её дурацкими идеями и романтическими склонностями. Я уже решила не связываться с Максом и не следовало менять планы. И вот, приехала… нарвалась…
Какой из него банкир?! Второй подростковый кризис у мужика. Строит из себя упрямого носорога. Заперся в квартире, слушает громкую музыку, злится на весь мир, а я сдуру явилась к нему строить счастливое будущее…
Каблуки сердито цокают по асфальту.
Открываю дверь машины, кидаю сумочку на сиденье, когда слышу голос Макса. Он высунулся из окна по пояс и кричит на весь двор.
– Я не люблю китайскую лапшу!
Ну извините! Я чего только ему не принесла как раз на случай, если у него особые требования к еде, а он заметил только то, что ему не нравится. А за остальное даже спасибо не сказал.
– Мне не нравится соевый соус! – продолжает информировать весь район о своих предпочтениях.
Так и хочется высказаться насчёт его дурных манер, и я даже открываю рот…
Но нет, не стану уподобляться этому неандертальцу. В отличие от него, меня воспитывали не в пещере, и я не стану вопить в общественном месте.
– Так и быть, заходи! – «приглашает» меня Макс.
«Так и быть, нет», – отвечаю про себя и сажусь за руль. Ведь права же я была: мы с Максом совершенно не подходим друг другу!
– Миша, лови её! Она уезжает!
Собираюсь закрыть дверцу машины, когда рядом появляется мужчина, с которым мы почти познакомились на лестнице, когда я отдала ему еду Макса.
Он откашливается, неловко топчется около машины.
– Ловить я вас не буду, но скажу, что Макс неплохой мужик, только он недавно крышей поехал. Возможно, это из-за вас. Он всё ругался на какую-то бессовестную дамочку, которая его поматросила и бросила. – Поднимает руки вверх. – Только вы на меня не обижайтесь, это он так сказал, а не я. Я вообще ему не поверил, если говорить честно. Макса вообще… ну… как бы это сказать… никогда раньше не бросали. Избаловали его женщины, ну а вы… наподдали ему… фигурально выражаясь. Короче, вернитесь пожалуйста к нему, а то он еду у меня забрал, и если вы не вернётесь, мне придётся к нему идти, и он весь вечер будет ныть и ворчать, а мне его слушать, иначе останусь голодным. Я ведь это… тоже не женат, знаете ли…
– Спасибо, я это учту. Но к Максу не пойду, потому что не собираюсь играть с ним в дурацкие детские игры.
– Не судите его строго, он же никогда раньше не влюблялся. Дожил до седины, и только теперь его пробрало. Хорошо так пробрало, качественно, его крыша нескоро вернётся. Долго уже ходит как чумной, ещё до сломанной ноги. Так что… помилуйте его, болезного.
Ещё колеблюсь.
Обида всё ещё клубится во мне, ищет выхода. Смотрю наверх. Макс едва ли не вываливается из окна, так сильно хочет услышать, о чём мы разговариваем.
Следует уехать и забыть о нём, но…
Если идти против себя, то ничего хорошего не выйдет.
Выхожу из машины. Притворяюсь, что не замечаю, как два взрослых мужика обмениваются мальчишескими победными жестами.
Поднимаюсь в квартиру Макса.
Стою в дверях, скрестив руки на груди.
Макс развалился на диване, на котором мы… знакомились ближе. Вместе с ним на этом диване «развалился» весь его гардероб. По крайней мере мне так кажется, потому что вокруг Макса завалы одежды.
– Я пытался найти что-нибудь удобное из одежды, но ничего подходящего нет, – жалуется он. На нём свитер, шерстяные носки и… трусы. Видимо не нашёл ничего другого, что смог натянуть на гипс. Никаких свободных тренировочных брюк.
– Я тут… возьму себе немного еды… и оставлю вас, – говорит Миша и спешит на кухню.
– Зачем ты принесла еду? Я не голодаю, – говорит Макс тоном обиженного ребёнка.
Другими словами, ему срочно нужно, чтобы о нём всячески заботились. Мне придётся отрабатывать большое и страшное наказание за то, что я отказалась с ним встречаться.
– Таня сказала, что в последнее время ты питаешься только кофе и энергетиками, а такое «питание» не поможет твоему восстановлению.
– Я взрослый мужик. Сам справлюсь.
– … говорит подросток в жёлтых трусах.
– Они не жёлтые, а золотые, это во-первых. Во-вторых, что ещё за подросток? Я больной человек! Я мучаюсь!
– Я пришла к тебе, больной человек, и буду мучаться вместе с тобой и всячески о тебе заботиться.
Снимаю туфли, закрываю за Мишей дверь и возвращаюсь к Максу.
– Подожди-ка… – вдруг говорит он. – Как ты назвала мои шорты? Ты считаешь, что это трусы?! Ничего подобного! Это золотые шорты!
– Жёлтые трусы.
– Как ты смеешь оскорблять мои шорты?!
– Пойдём, отведём твои жёлтые трусы на кухню и поужинаем, пока еда тёплая, а потом уже будем спорить и ругаться. Ты обязательно докажешь мне, что это шорты, сделанные из чистого золота.
Макс бурчит что-то недовольное. Протягивает руку, чтобы я помогла ему подняться. При этом сам явно способен прекрасно передвигаться по квартире с костылями, но изображает из себя крайне больного человека, неспособного даже дышать без меня.
– Я не хочу, чтобы ты оставалась со мной из жалости, – говорит Макс с внезапной серьёзностью.
Жалею я его, как же!
Протягиваю ему костыли.
– Иди на кухню, горе-мотоциклист!
Макс хмыкает.
– Неужели совсем меня не жалеешь? Ни капельки?
– Нет, не жалею, а если ты ещё раз сядешь на мотоцикл со своим неразумным приятелем и станешь притворяться, что тебе восемнадцать лет и ты бессмертен, то я надеру тебе… короче, буду очень сильно злиться.
– Очень сильно? – Макс выглядит подозрительно довольным.
– Очень сильно.
– Тогда я бы сказал, что ты ко мне неравнодушна.
– А я бы сказала, что тебе надо вымыть руки перед тем, как садиться за стол.
Придвигаю к столу широкое кресло, которое обычно стоит в углу. Кресло тяжёлое, но я тащу его изо всех сил, толкаю, поворачиваю – и ощущаю на себе пристальный взгляд Макса.
– Что ты делаешь? – наконец спрашивает он.
– Обустраиваю тебе королевский трон для вечерней трапезы, – отвечаю с лёгкой иронией. – Чтобы нога была выше уровня гордости. А все мы знаем, что гордость и упрямство у тебя на высоте.
Он фыркает, но садится в предложенное кресло.
Я ставлю рядом стул, чтобы он мог положить ногу, и подбираю угол, чтобы было удобнее.
Макс наблюдает за моими действиями, прищурившись.
– Ты чересчур заботливая.
– Не льсти себе. Я просто не хочу слушать, как ты ноешь.
Он усмехается, но в глазах у него – облегчение.
И… что-то ещё.
Что-то, от чего внутри меня что-то мягко сжимается в предвкушении.
И тут Макс касается моей руки, делает это впервые за вечер.
Я не отстраняюсь. Наоборот, провожу большим пальцем по его запястью, дарю ответную ласку.
Макс это замечает, понимает. Его взгляд становится тяжелее, глубже.
– Что ж, давай, нянчись со мной, раз ты так настаиваешь, – говорит он с ноткой вызова.
Кладу ему еду, которую он выбирает, согреваю в микроволновке.
А после этого начинается…
Макс просит чай, не слишком крепкий, а золотого цвета (под цвет его трусов, не иначе!).
Потом ему требуется грелка для ноющей спины, которую я должна уложить под определённым углом – именно вот так, а не иначе.
А потом пытки достигают апофеоза: Макс заявляет, что у него чешутся пальцы на больной ноге, и что именно я должна их почесать, потому что ему не достать.
Он продолжает испытывать меня до самой ночи – то обнимает меня и ждёт, что я отстранюсь; то предлагает поехать куда-нибудь на выходных и пристально смотрит на меня, ожидая, что я откажусь и уйду. Я с блеском выдерживаю его проверки… почти все.
Внезапно Макс говорит.
– Я хочу двоих детей. Или даже троих.
Смотрю на него, приподняв бровь.
– Мне родить их прямо сейчас, на ночь глядя? Или ты сможешь подождать до утра?
Он драматично пожимает плечами.
– Ладно, подожду до утра. Но я точно хочу детей.
– Тогда почему ты до сих пор их не завёл?
– Потому что ты была замужем за другим мужчиной, – отвечает Макс без заминки.
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Пришёл, увидел, соблазнил", Алекс Мара ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7
Часть 8 - финал ❤️