– Кажется, вас ревнуют, – говорит Макс, поймав негодующий взгляд моего мужа.
– Не волнуйтесь, он не умеет драться.
– А я и не волновался, потому что я как раз драться умею, а за красивую женщину не грех и пострадать.
Комплимент падает в пустоту внутри меня и не вызывает никакой реакции. Ноль.
– Уф-ф-ф… Даже не улыбнётесь? А вы крепкий орешек, – усмехается Макс.
Окидываю его профессиональным взглядом. Ему сорок с чем-то – наверное, ближе к сорока пяти. Привлекательный, но не за счёт гладкости кожи, а за счёт уверенности, которая врезалась в черты лица. Морщины не прячет – и за это, пожалуй, можно поставить плюс. Предпочитает стареть честно. Нос правильный, губы слишком уверенные, подбородок с характером – и, судя по форме, спорить с его хозяином бесполезно.
Щетина аккуратная, не модная, а просто вовремя не сбритая. Волосы с седыми прядями.
Рисунок морщин позволяет предположить, что он часто смеётся и много работает. У таких мужчин обычно прямой взгляд и привычка смотреть в упор, не моргая. И он действительно смотрит, с тем самым лёгким любопытством, в котором есть игра и, одновременно, попытка контроля.
Бросаю взгляд на мужа. Почему-то возникает желание сравнить его с Максом. Лицо Вадима ухоженное, поры чистые, кожа ровная, с бутылочным загаром. Раз в месяц он приходит в клинику на процедуры, тщательно следит за собой. Подкрашивает волосы.
Получается, что я сама тщательно омолаживала мужа, который пользовался этим, чтобы привлекать молодых любовниц. Вот так.
Вадим выглядит значительно моложе своих лет. Всё в нём вылизано, как статья в академическом журнале.
А в Максе, при всей его небрежности, есть что-то живое, чуть неосторожное, как штрих карандашом по чистому листу.
От этого сравнения, как ни странно, становится не по себе.
Вадим продолжает развлекать всех своими умными шутками, но при этом бросает убийственные взгляды на нас с Максом.
Макс замечает это, внимательно смотрит на меня.
– Вы знаете, что у этого красавца на руке обручальное кольцо? – спрашивает тихо. Другими словами, лезет не в своё дело.
– Знаю, – отвечаю коротко. – Оно ничего для него не значит.
Он приподнимает брови. Удивлённо и немного разочарованно. Видимо решил, что мы с мужем любовники.
Мне это нравится. Хоть кто-то, кроме меня, осуждает неверность, и это радует.
Макс собирается что-то спросить, но я поднимаюсь.
Улыбаюсь подругам на прощание. Им ничего не нужно объяснять, они и так ощущают напряжение и бросают на меня встревоженные взгляды. Особенно Лера, которая изо всех сил пытается отодвинуться от моего мужа и ускользнуть от его внимания, однако пересесть ей некуда. А тот явно пытается использовать её, чтобы я ревновала.
Вадим опоздал. Я уже не ревную, вообще ничего не чувствую кроме отвращения и неприязни.
– Всем доброго вечера!
Делаю шаг к выходу. Моя машина запаркована совсем рядом, поэтому избежать разговора с Вадимом не составит труда.
– Лиза, подожди! – Муж поднимается следом. – Девочки, я рад, что вы здесь и поможете объяснить моей жене, как сильно я её люблю.
– Кажется, вас ревнуют, – говорит Макс, поймав негодующий взгляд моего мужа.
– Не волнуйтесь, он не умеет драться.
– А я и не волновался, потому что я как раз драться умею, а за красивую женщину не грех и пострадать.
Комплимент падает в пустоту внутри меня и не вызывает никакой реакции. Ноль.
– Уф-ф-ф… Даже не улыбнётесь? А вы крепкий орешек, – усмехается Макс.
Окидываю его профессиональным взглядом. Ему сорок с чем-то – наверное, ближе к сорока пяти. Привлекательный, но не за счёт гладкости кожи, а за счёт уверенности, которая врезалась в черты лица. Морщины не прячет – и за это, пожалуй, можно поставить плюс. Предпочитает стареть честно. Нос правильный, губы слишком уверенные, подбородок с характером – и, судя по форме, спорить с его хозяином бесполезно.
Щетина аккуратная, не модная, а просто вовремя не сбритая. Волосы с седыми прядями.
Рисунок морщин позволяет предположить, что он часто смеётся и много работает. У таких мужчин обычно прямой взгляд и привычка смотреть в упор, не моргая. И он действительно смотрит, с тем самым лёгким любопытством, в котором есть игра и, одновременно, попытка контроля.
Бросаю взгляд на мужа. Почему-то возникает желание сравнить его с Максом. Лицо Вадима ухоженное, поры чистые, кожа ровная, с бутылочным загаром. Раз в месяц он приходит в клинику на процедуры, тщательно следит за собой. Подкрашивает волосы.
Получается, что я сама тщательно омолаживала мужа, который пользовался этим, чтобы привлекать молодых любовниц. Вот так.
Вадим выглядит значительно моложе своих лет. Всё в нём вылизано, как статья в академическом журнале.
А в Максе, при всей его небрежности, есть что-то живое, чуть неосторожное, как штрих карандашом по чистому листу.
От этого сравнения, как ни странно, становится не по себе.
Вадим продолжает развлекать всех своими умными шутками, но при этом бросает убийственные взгляды на нас с Максом.
Макс замечает это, внимательно смотрит на меня.
– Вы знаете, что у этого красавца на руке обручальное кольцо? – спрашивает тихо. Другими словами, лезет не в своё дело.
– Знаю, – отвечаю коротко. – Оно ничего для него не значит.
Он приподнимает брови. Удивлённо и немного разочарованно. Видимо решил, что мы с мужем любовники.
Мне это нравится. Хоть кто-то, кроме меня, осуждает неверность, и это радует.
Макс собирается что-то спросить, но я поднимаюсь.
Улыбаюсь подругам на прощание. Им ничего не нужно объяснять, они и так ощущают напряжение и бросают на меня встревоженные взгляды. Особенно Лера, которая изо всех сил пытается отодвинуться от моего мужа и ускользнуть от его внимания, однако пересесть ей некуда. А тот явно пытается использовать её, чтобы я ревновала.
Вадим опоздал. Я уже не ревную, вообще ничего не чувствую кроме отвращения и неприязни.
– Всем доброго вечера!
Делаю шаг к выходу. Моя машина запаркована совсем рядом, поэтому избежать разговора с Вадимом не составит труда.
– Лиза, подожди! – Муж поднимается следом. – Девочки, я рад, что вы здесь и поможете объяснить моей жене, как сильно я её люблю.
Мой муж всегда любил публичные выступления. Аудитория, внимание, яркий свет софитов – это его криптонит. Даже сейчас, когда всё, чего мне хочется, это исчезнуть, он сияет, будто вышел на сцену, чтобы прочитать лекцию, а не стоит посередине бара, где никого не интересуют его мысли.
Он делает эффектную паузу. Конечно. Он мастер расстановки акцентов. Голос низкий, уверенный, чуть вибрирующий, как у человека, который знает, что сейчас заставит всех в зале задуматься.
– Я… – начинает он, глядя прямо в глаза каждому. – Я позволил себе допустить ошибку. Большую. Многие скажут, что непростительную. Но, наверное, самое страшное не в самой ошибке, а в том, что я осознал содеянное, когда почти всё потерял. А самое главное – почти потерял Лизу.
Его слушают.
Подруги перестают шептаться, мужчины переглядываются с озадаченными выражениями на лицах. Даже молодые девицы за соседним столом отвлекаются от коктейлей.
А Вадим ловит внимание, дышит им.
Никому не интересно его спонтанное и драматичное выступление, однако люди не в силах отвести взгляды, потому что жаждут зрелищ. Курьёзы, скандалы, происшествия неизменно притягивают внимание. Чужая неловкость греет, чужое унижение бодрит. Они смотрят не потому, что им важно узнать, чем всё закончится, а потому что привлекательный, хорошо одетый мужчина публично признаётся в любви жене, которая смотрит на него так, будто оценивает работу бездарного актёра. Люди не знают нас, не понимают, что за этим стоит. Но им и не нужно ничего понимать. Им хватает зрелища.
– Признайтесь, – продолжает Вадим, – кто из вас может сказать, что прожил жизнь безгрешно и никогда не ошибался? – спрашивает голосом проповедника. – Мы все люди. – Театрально разводит руками. – Мы спотыкаемся, теряем, ищем, иногда совершаем безумства. Но когда понимаем, что потеряли нечто настоящее – любовь, родную душу, ту, с кем делили жизнь, – тогда приходит прозрение. Я виноват, – говорит он, глядя прямо на меня. Даже руку к груди прикладывает. – Но я прошу не прощения, нет... Я прошу шанса доказать, что любовь сильнее ошибок. Что всё ещё можно вернуть.
Воздух вокруг нас искрится напряжением. Кто-то кашляет, кто-то опускает взгляд.
Молодые девицы за соседним столом ахают с умилением. Ох, какие сюрпризы их ждут в жизни! В большинстве своём, неприятные.
Подруги в замешательстве, они колеблются между сочувствием, смущением и растерянностью. Это событие навсегда изменит баланс наших отношений, и Вадим знает, что мне это будет очень неприятно. Поэтому и пришёл.
Это своего рода месть.
Мы с ним совершенные противоположности. Он стремится всегда быть на виду, а я интроверт и ненавижу быть центром внимания, особенно такого.
Ответить бы что-нибудь искрящееся сарказмом и просто уйти…
Но я не могу.
Стою, словно прибитая к полу. Не потому что тронута. Конечно же, нет. Мне противно, гадко, мучительно, особенно потому что я знаю правду: Вадим не просит прощения, а играет на публику. Более того, он мне мстит. Он знает, что я ненавижу публичные сцены и скандалы, ненавижу чужие глаза на мне. И он нарочно это делает. Его извинения – это не раскаяние, а месть.
Он мстит мне за то, что я не простила его и не пустила домой. Что не заплакала и не бросилась ему на шею, как положено идеальной, покорной жене профессора философии. По его мнению, конечно.
Я вижу, как он наслаждается моментом – как ловит внимание, впитывает его кожей. Ему всё равно, что о нём думают, лишь бы слушали. И лишь бы мне было от этого плохо.
Что ж, ему удалось меня уязвить. Кто как не муж знает твои слабые места? Вадим знает куда бить и делает это метко.
В клинике он уже пытался это провернуть. Приходил с цветами, с речами, со своей «ошибкой, ставшей откровением». Однако там Олежек выставил его за дверь, а здесь он нашёл благодарных слушателей.
И теперь, когда на мне сосредоточены десятки любопытных глаз, хочется провалиться под землю, испариться, исчезнуть…
Закрываю глаза. Приказываю себе успокоиться и сделать шаг к выходу. Всего лишь шаг, а за ним последуют другие, и тогда я уйду.
Внезапно ощущаю рядом чужое тепло.
Чья-то рука ложится мне на талию – уверенно, спокойно, в знак поддержки.
Я вздрагиваю, оборачиваюсь и вижу Макса.
Его взгляд спокоен и твёрд. Своим телом он загораживает меня от большинства зрителей. Приподнимает бровь, как будто спрашивает меня о чём-то, а потом говорит. Насмешливо, громко. Так, чтобы и другие слышали.
– Слушай, Лиз, этот чудак что, и дома так выступает?
Внутри меня внезапно поднимается тёплая волна спокойствия. То ли из-за поддержки незнакомого по сути мужчины, то ли от его понимающего взгляда.
Я вдруг начинаю смеяться. Не истерично, а наоборот, как будто радуюсь хорошей шутке.
– Ты даже представить себе не можешь! – отвечаю так же громко. – Каж-дый день такое, я не преувеличиваю. Ни поесть нормально, ни спать лечь. Чуть что – влезает на табуретку и проповедует.
Макс отвечает одобряющей улыбкой.
– Неужели ему на работе не хватает выступлений?
– Мне кажется, ему там предложили деньги, чтобы он перестал выступать…
Вокруг раздаётся смех, на Вадима теперь смотрят совсем по-другому. С презрением. Его лицо теряет уверенность, весь он словно уменьшается в росте. Теряется.
Хочет снова сесть, но ему не предлагают места, не подвигаются. Лера полулежит на диване, чтобы он не поместился рядом с ней.
– Ладно, Лиз, пойдём подальше от этого шута. Вечер перестал быть томным, – говорит Макс.
– И не говори.
Вместе мы выходим из бара.
На улице прохладно.
В тишине слышен только стук моих каблуков и звон моих нервов.
Макс выводит меня из бара, уверенно, бережно, но стоит двери захлопнуться за спиной, я мгновенно отстраняюсь.
Я знаю таких мужчин, как он. Самодовольных, успешных красавцев, которые появляются «в нужный момент», спасают, как будто женщина не сможет без них справиться, а потом считают, что их геройский поступок автоматически даёт им право на продолжение банкета.
На признательность.
Или, что совсем уж гадко, на близость.
Я поворачиваюсь к нему, приподнимаю бровь, словно хирург, который вот-вот объявит диагноз.
– Это было... – делаю паузу, подбирая вежливое, но сухое слово, – благородно. Я оценила твои усилия. Однако, поверь, я всегда справляюсь сама. Тебе совершенно необязательно было вмешиваться.
Макс смотрит спокойно, без усмешки, без привычного мужского «ага, конечно».
– Я в этом не сомневался, – отвечает он ровно. – Такая женщина, как ты, сможет справиться с чем угодно. Но даже самой самодостаточной женщине нужен кто-то, чтобы иногда стоять с ней рядом.
Лесть, да ещё и с философским подтекстом. Неплохо, но со мной не прокатит.
Я усмехаюсь.
– Так ты ещё и поэт! С удовольствием и дальше послушала бы твою искусную лесть, но, увы, нам с тобой не по пути. Буду признательна, если по дороге обратно в бар ты остановишь моего мужа. Уверена, он последует за мной.
Макс улыбается уголком губ, лениво, как человек, который наслаждается нашим словесным теннисом.
– О, насчёт этого не волнуйся. Я больше не позволю твоему мужу к тебе приблизиться, потому что никуда не собираюсь уходить.
Ну вот. Я так и знала.
С такими самоуверенными мужчинами просто не бывает иначе: он что-то себе придумал, и теперь будет навязывать мне своё мнение, как единственно верное.
Как предсказуемо!
Разворачиваюсь и иду к машине. Каблуки отбивают прощальный ритм на асфальте. Если Максу показалось, что я невежлива, – тем хуже для него. Меня это не волнует. Я больше не собираюсь быть удобной, ни для кого.
Щёлкает сигнализация. Я собираюсь открыть дверцу машины, когда слышу за спиной шаги. Тяжёлые, уверенные. Кто бы сомневался!
Конечно же, Макс идёт за мной.
– Не садись за руль! – говорит вроде спокойно, но так весомо, что возражения будто заранее теряют силу. – Ты только что пережила очень неприятную стрессовую ситуацию. Ты держишься потрясающе, но… – Взглядом показывает на мои руки, и я замечаю, что они дрожат.
Да, чёрт побери. Он прав. Меня будто лихорадит после неприятной сцены.
– Я отвезу тебя, – продолжает он, будто вопрос решён. – А потом возьму такси к себе домой.
– Нет, – говорю я резко, почти машинально. – Не нужно. Я прекрасно справлюсь сама.
– Не сомневаюсь, – отвечает он тихо. – Но всё равно не могу позволить тебе вести машину в таком состоянии.
Я готовлюсь снова отказать Максу, теперь уже в намного более резкой форме, когда он говорит.
– Если бы такое случилось с моей сестрой, я бы хотел, чтобы кто-нибудь отвёз её домой и не позволил сесть за руль. Но если ты категорически против того, чтобы я вёл твою машину, давай вызовем такси.
Я смотрю на него и почему-то не нахожу, что ответить. То ли потому, что слова утонули в усталости, то ли потому, что глупо спорить с человеком, который не только прав, но и желает мне добра. Да ещё и упомянул сестру, показывая, что это не флирт, а забота.
Макс достаёт из бумажника карточку и протягивает мне.
– А это на случай, если ты мне не доверяешь. Само собой, визитка ничего не доказывает, но хоть какое-то подтверждение, кто я такой.
Опускаю взгляд на карточку.
– Максим Владимирович, а что, банкиры не бывают маньяками?
– Нет, конечно! – усмехается, беря меня под руку и подводя к пассажирскому сиденью. – Какие из банкиров маньяки? Мы слишком заняты тем, что считаем деньги, чтобы маньячить.
– Лиза! Лиза, подожди! Не допускай ту же ошибку, что и я! Не теряй самое дорогое ради минутной слабости! – Вадим спешит ко мне, пытается оттеснить Макса в сторону, однако силы неравные.
Макс загораживает меня собой, не подпуская Вадима ближе. Заставляет его отойти в сторону.
– Господин профессор… Не знаю вашего имени, но и не хочу знать. Так вот: вы опоздали с признаниями. Ваша жена теперь моя, а я не подпускаю всяких хмырей к тому, что принадлежит мне. – Макс достаёт из бумажника ещё одну визитку и протягивает Вадиму. Тот не двигается, и тогда Макс суёт её в карман пиджака моего мужа. – По любым вопросам теперь обращайтесь ко мне.
Макс садится за руль, а Вадим так и стоит истуканом посреди парковки.
Мы выезжаем на проспект. Макс спрашивает мой адрес, ведёт машину уверенно и явно не собирается объяснять ту ерунду, которую наговорил моему мужу.
Наконец, я не выдерживаю.
– Насчёт того, что я якобы принадлежу тебе…
Он беспечно пожимает плечами.
– Устами банкира глаголет истина.
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Пришёл, увидел, соблазнил", Алекс Мара ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 4 - продолжение