«Спасая жизни». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 5
– Здравия желаю, товарищ майор! – незнакомый офицер вытянулся по стойке смирно и лихо козырнул. – Майор медицинской службы Прокопчук для дальнейшего продолжения службы прибыл!
Таисия Петровна подняла на него взгляд, оторвавшись от изучения сводки поступивших раненых, которая была перед ней открыта на мониторе. «Ещё один Бушмарин, что ли? Только без усов. А ведёт себя, как лихой гусар. Тьфу…» – подумала она и сказала недоверчиво:
– Здравия желаю. Меня не предупреждали о вашем появлении.
Вошедший на секунду поджал губы, потом пожал плечами:
– Виноват, товарищ майор, но вам должны были обо мне сообщить.
– Странно… – только и успела сказать Рубцова, как в следующую секунду зазвонил стационарный телефон. Она подняла трубку. – Слушаю… Есть, товарищ генерал-майор. Поняла. Да. Прибыл. Хорошо. До связи, товарищ генерал-майор, – она снова посмотрела на вошедшего. – Так вы и есть тот самый Ренат Евграфович Прокопчук, который прежде уже служил в этом госпитале?
– Так точно, служил, – бодро заметил он.
– И был обвинён в ряде уголовных преступлений. Я правильно понимаю? – спросила Таисия Петровна без обиняков, глядя в глаза стоящему напротив офицеру и желая понять: правда это или нет.
– Вы совершенно правы, товарищ майор. Меня обвиняли, но только в том, чего я не совершал, – самодовольно заявил Прокопчук, ни на секунду не отведя глаз. – И после прохождения всех необходимых проверок обвинения с меня были полностью сняты. Я признан ни в чём невиновным.
Рубцова смотрела на него, и он явно ей не нравился. «Хлюст, притом чрезвычайно самонадеянный, – подумала она. – Мнит о себе чёрт знает что. Наверное, думает, что он здесь будет типа местный Авиценна. Ой, фигово с таким работать». Но делать было нечего. Она только что получила указание начальника медслужбы направления принять майора Прокопчука обратно на службу и не чинить ему препятствий.
– Хорошо, Ренат Евграфович. Я не буду стараться выяснить, что у вас там произошло с предыдущим командованием, – примирительно сказала Таисия Петровна. – Если вышестоящие считают, что вы ни в чём не виновны, значит, так тому и быть. Но у меня есть вопрос. Вы, простите, на какую должность претендуете в нашем госпитале?
– Прежде я был заведующим терапевтическим отделением, – запросто ответил Прокопчук. – У меня была надежда вернуться на свою прежнюю должность.
Рубцова задумалась. Место было занято, но всё дело в том, что человек, который там находился, её не устраивал. Он был слишком молод и неопытен для такого места. Кандидатура же Прокопчука, конечно, вызывала некоторые сомнения, но если уж командование поручило взять его обратно на работу, то что делать? И Таисия Петровна скрепя сердце заявила:
– Ренат Евграфович, вы займёте свою прежнюю должность заведующего терапевтическим отделением. Предложения, вопросы, замечания есть?
– Никак нет, Таисия Петровна, – сказал Прокопчук и постарался, насколько мог, очаровательно улыбнуться.
– Что ж, устраивайтесь, ищите себе место, где жить. А дальше выходите на смену. Работы у нас много, сами знаете.
– Так точно, товарищ майор, – с оптимизмом ответил Ренат Евграфович и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. В приёмной он встретил на себе изумлённый взгляд помощника начальника госпиталя.
– Что, Костик? Не ожидал, что я вернусь? – спросил игриво.
– Да я как-то не думал об этом, товарищ майор… – стушевался Свиридов.
– Совершенно напрасно, Костик, – усмехнулся Прокопчук, а после игриво помахал старшему сержанту рукой и вышел, оставив того в полном недоумении.
Когда заведующий хирургическим отделением Дмитрий Соболев узнал по внутреннему телефону о возвращении Прокопчука, он закрыл глаза и несколько секунд просто размеренно дышал, стараясь унять возмущение. Его жена доктор Прошина, сидевшая рядом в кабинете, положила руку ему на ладонь и спросила:
– Дима, ты чего? Выглядишь как-то странно.
Справившись с шоком, Дмитрий посмотрел на неё и ответил:
– Катюша, ты себе не представляешь, какой это монстр.
– Монстр? – спросила она в ответ. – А мне казалось, что эту должность у нас прочно и навсегда заняла Рубцова, – Катерина постаралась обратить всё в шутку. Но заметила, что муж остался печальным и даже каким-то озабоченным. Она смотрела на него и ждала, что тот ответит, но Соболев упорно молчал, уставившись в какую-то точку на столе. Он не мог сказать жене о том плохом, что в его памяти было связано с Ренатом Евграфовичем. Если всё собрать в одну кучу, то получилось бы несколько томов уголовного дела. Главный хирург реально не мог понять, почему такой человек, как Прокопчук, мало того, что остался безнаказанным после всего того, чего натворил, так ещё и вернулся к ним и даже занял прежнее место.
Это казалось чем-то невероятным, фантастическим, безумным даже.
– Катюша, ты меня, конечно, прости, но мне надо срочно переговорить с Таисией Петровной, – сказал Соболев и вышел.
Войдя в кабинет Рубцовой, Дмитрий спросил буквально с порога:
– Таисия Петровна, вам известно о возвращении в госпиталь майора Прокопчука?! – и тут уже подумал, что мог бы, конечно, не спрашивать. Наверняка она в курсе.
– Ну, разумеется, а в чём дело? – напряглась она. «Что-то в последнее время им мне слишком часто приходится беседовать с Соболевым, – подумала. – Уж не придумала ли метить на моё место? То про одного приходит побеседовать, то про другого. Пора заканчивать всё это».
– А вам известно, что этот, с позволения сказать, доктор, вёл себя, мягко говоря, весьма недостойно звания российского офицера?
– И в чём же это, позвольте спросить, выражалось? – как-то устало спросила начальник госпиталя. Поглядев на неё, Соболев вдруг понял, что Таисии Петровне на самом деле глубоко наплевать на прошлое Прокопчука. Да и на настоящее тоже. Только было непонятно, почему. И заданный ей вопрос завёл Дмитрия в полный тупик. Он вдруг ясно осознал: командованию нет никакого дела до прошлого Рената Евграфовича. Ну, было и было, быльём поросло. Тем более что его вернули на прежнюю должность, а это само по себе знак доверия.
Поэтому Соболев смутился, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая нервную систему, после чего сказал:
– Виноват, товарищ майор. Я просто поспешил с выводами.
– В таком случае я вас больше не задерживаю, – пожала плечами Рубцова.
Соболев вернулся в ординаторскую, где ждала жена.
– Ну что, как поговорили? – спросила она.
– Прости, Катюша, я ничего толком не спросил, потому что… В общем, насколько смог понять, начальнику госпиталя приказали взять Прокопчука обратно на работу на прежнюю должность.
– Они там что, с ума сошли? – искренне изумилась доктор Прошина. От мужа она была немало наслышана о том, что за человек такой этот Прокопчук. Более всего её возмущало то, как он относился к раненым и больным – снисходительно, порой даже с плохо скрываемым презрением. Ей было искренне непонятно, как такой человек вообще мог работать в медицине.
Дмитрий пожал плечами. Сказать ему было совершенно нечего. Он тоже не мог в толк взять, как Прокопчук сумел вернуться в прифронтовой госпиталь, да ещё занять место заведующего терапевтическим отделением после того, что вёл себя как последний… Дальше говорить не хотелось. «Э-эх, Денис, Денис, – думал Соболев. – Как жалко, что тебя рядом нет. Вместе мы бы смогли свернуть шею этому вражине». Но увы, капитан Жигунов был теперь на несколько десятков километров западнее, в медицинском батальоне. И всё потому, что совершил большую глупость, нарушив Устав.
И пока заведующий хирургическим отделением Соболев задавался проклятыми вопросами, Ренат Евграфович с удовольствием вернулся в жилой модуль, где ему предоставили то самое помещение, которое он занимал перед тем, как был этапирован на восток. Прокопчук вошёл в комнату, широко раскинул руки и, улыбнувшись, сказал:
– Ну, здравствуй, Родина моя.
Дальнейшие перспективы пребывания в прифронтовом госпитале ему казались исключительно радужными. И у этих перспектив имелось конкретное звание, имя, фамилия и отчество: генерал-майор Борис Сергеевич Небогатов. Этот человек за последние полтора года сумел построить головокружительную карьеру. От подполковника, командира тыловой службы танкового полка поднялся до тыловика целой дивизии. Прокопчук понятия не имел, как ему это удалось. Он лишь мог представить, сколько цистерн топлива, вагонов армейского имущества и прочего пришлось продать Небогатову налево, чтобы так высоко подняться.
«Да и чего удивляться? – думал он. – Вон сколько уголовных дел заведено. И на людей куда повыше, чем Небогатов». Прокопчук всегда был искренне уверен в том, что сажают лишь тех, кто либо стал брать, как говорилось в «Ревизоре», «не по чину», либо жадничал, прекращая делиться с нужными людьми. От таких сразу и пытались избавиться, чтобы на их месте оказался кто-то более сговорчивый.
Вообще-то он хотел получить место где-нибудь в столице. В одном из тех госпиталей, которые у всех на слуху. Про них публикуют статьи крупные издания, туда ходят блогеры и журналисты. К сожалению, покровителя Рената Евграфовича хватило лишь на то, чтобы вернуть его на прежнюю должность. «Как говорится, и на том спасибо», – думал Прокопчук. Ну конечно, ему было неприятно. Он хотел в Москву. А тут опять эта грязь, необустроенность, холод, ветер и прочее.
С другой стороны, Ренат Евграфович понимал, что если он достойно выдержит все эти испытания, то потом сможет в столице заявить о себе как настоящий герой, спасший «за ленточкой» тысячи жизней.
– Вот тогда я посмотрю на их физиономии, – думал Прокопчук. – Пусть мне тогда и откажут в должности. Только попробуют…
В первый же вечер своего пребывания на новом старом месте Ренат Евграфович позволил себе напиться. Источником послужила привезённая с собой литровая бутылка водки. Всю её майор Прокопчук осилить не смог. Дошёл примерно до половины, а после остановился, поняв, что если продолжит, то на следующий день ему придётся страдать от похмелья. Этого совершенно не хотелось, поскольку, прежде чем сюда приехать, он уже узнал о новом начальнике госпиталя – майоре Таисии Петровне Рубцовой. Она, как оказалось, была жёсткой противницей любого, кто употреблял алкоголь.
Дойдя до определённой кондиции, Ренат Евграфович отставил початую бутылку водки, допил оставшийся апельсиновый сок. Потом подошёл к окну и замер, вспоминая былое. Из приятного на ум пришла повариха Маруся. Та самая, которая крутила роман с водителем Родионом Раскольниковым. Сколько раз Ренат Евграфович пытался добиться её расположения? Не счесть! Девушка была однозначно глупа. Влюбилась в простого водилу и думала, что с ним найдёт своё счастье.
Прокопчуку стало интересно. Они вообще поженились? Может быть, даже уехали отсюда? Исключительно из любопытства он покинул жилой модуль и отправился в терапевтическое отделение. Там нашёл одну из медсестёр, которая работала там давно, и спросил:
– Скажи, любезная, а вот повариха Маруся, ну ты её наверняка знаешь, она вышла-таки замуж за своего водилу?
Подчинённая прижала руки к груди.
– Ой, а вы разве ничего не знаете?
– Не знаю чего? Я же только сегодня прибыл.
– Да, конечно, простите, Ренат Евграфович, но тут дело такое… – медсестра понизила голос до шёпота, и Прокопчуку пришлось наклониться к ней, чтобы расслышать. – Водителя Раскольникова несколько дней назад убили. Застрелили из пистолета между ангарами. Приезжала следственная бригада, но потом быстро уехала почему-то. Остались только два особиста. Чем занимаются – неизвестно, всё секретничают.
– И кто же это его убил? – делано удивился Прокопчук, ощутив, как вдруг на душе стало приятно: «Вот и нет больше главного конкурента», – подумал он.
– В том-то и дело, что никто не знает, – ответила медсестра.
– Ну, а Маруся что же?
– Она как узнала, ей сразу стало плохо с сердцем. Диагностировали сердечный приступ. Сначала хотели здесь оставить, но к ночи ей стало ещё хуже. Короче, первым же вертолётом отправили в тыловой госпиталь.
Прокопчук поджал губы от неудовольствия. «Жаль, такая была аппетитная бабёнка», – мелькнула мысль. Он тут же присмотрелся к медсестре, с которой разговаривал. Около сорока лет, среднего роста, приятного телосложения. «На мордочку, конечно, не красавица, но тоже ничего, – рассудил. – Может, мне с ней замутить?» Но тут же рассудил, что сначала надо быв никнуть в суть происходящего, понять, что здесь и как, а потом уже…
– Спасибо большое за информацию, – очаровательно улыбнулся майор медсестре и ушёл.