- Это еще кто? – Гликерия поднялась и направилась к двери. А мы с Пульхерией потянулись следом.
На крыльце, залитым ярким солнцем, стояла Ольга, угощавшая нас колдовским пирогом на похоронах соседки. Её вид оставлял желать лучшего: подол платья изорван, по лицу размазана грязь вперемешку со слезами, а руки дрожали так сильно, что она то и дело пыталась сцепить пальцы в замок.
- Пустите меня… Ради всего святого, пустите, - выдохнула брюнетка, тяжело опёршись о косяк.
Я прищурилась, с подозрением изучая гостью. Ольга ведь связана с ведьмами. Внучка Андроны… Но магия дома молчала. Защитники словно впускали её.
- Какого черта ты здесь забыла? Ваша с Мироном семейка должна обходить этот дом десятой дорогой. Что изменилось?
- Вы не понимаете… Как же мне трудно… - прошептала странная визитёрша. - Я пришла каяться. Да, я ведьмовской крови… Главная ведьма давит на нас с братом. Она такое затеяла… В деревне скоро камня на камне не останется от её обрядов. Но я не хочу! Не хочу я в этом участвовать, не хочу губить души ради её жажды власти! Я еле вырвалась из леса! Меня хотели убить за неповиновение!
Девушка резко вскинула голову. Её глаза блестели от слез, и в солнечном свете они казались кристально чистыми.
- Вы же видите! Ваша защита меня пропустила. Если бы во мне было зло, разве ваши духи позволили бы мне переступить этот порог? Они чувствуют правду. Я пришла предупредить вас, пока не поздно.
- Ладно, - неуверенно бросила Гликерия, - проходи.
Ольга прошла на кухню, села за стол и смущённо огляделась, рассматривая обстановку. А мы даже не обратили внимания, что Пульхерия исчезла.
- Рассказывай всё по порядку, - проворчала подруга, доставая чашку из буфета. - Что там ваша главная...
Договорить она не успела. На улице, прямо под окнами кухни, раздался грохот, а потом захлебывающийся лай Тины.
- О Боже! Что случилось?! – я бросилась к выходу, а Гликерия ломанула за мной. Мы выскочили на крыльцо и удивленно огляделись. Весь двор заволокло странной, серой пылью, а со стороны сарая доносился треск ломающихся досок.
Подруга почти скатилась с лестницы, а у меня тревожно сжалось сердце. Происходило нечто совсем непонятное.
- Гликерия, стой! Это обман! Чтобы мы Ольгу одну оставили!
Я схватилась за ручку двери и дернула её на себя. Но она не поддалась.
- Закрыто! Давай, помогай!
Мы вдвоем уперлись в дверь, но та даже не шелохнулась.
* * *
Ольга осталась в доме одна. Как только дверь за хозяйками захлопнулась, её жалобное лицо мгновенно преобразилось. Слезы высохли, плечи расправились, а в глазах вспыхнул тот самый лихорадочный желтый огонь - следствие порошка оборотня. Девушка криво усмехнулась…
- Моих рук дело… Бегайте по двору, ищите…
Ведьма метнулась в коридор к чердачной дверце. Она потянула её на себя и вытащила узкую лестницу. Её нога нашла ступеньку… еще одну... Скрип! Голова Ольги уже поднялась в распахнутый зев чердака. Осталось только подтянуться выше и...
- Ах, ты ж, змея подколодная! – раздался снизу возмущённый голосок. А потом на её лодыжке сомкнулись цепкие пальчики. - Куда мыльницу навострила?!
Вцепившись пальцами в край чердачного пола, Ольга извивалась всем телом, пытаясь забросить вторую ногу наверх. Снизу, как клещ в её правую щиколотку вцепилась Пуля.
- Брысь, гольфа неглаженная! - завопила девушка, пинаясь свободной ногой. – Отпусти! Я тебя в порошок сотру, в кисель превращу!
- Ага, щас! Перетопчешься! - не оставалась в долгу Пульхерия, упираясь ногами в стену так, что брёвна жалобно заскрипели. - Слезай, говорю, пока я тебе пятку в узел не завязала!
- Тварь! Замарашка деревенская! - взвизгнула Ольга, когда Пуля дернула её так сильно, что юбка ведьмы задралась, явив миру кружевные трусы. – Убью-ю-ю!
- Ха-ха! – «охламонка» почувствовала, что руки начинают скользить по потной щиколотке. - Мне плевать, я в детстве ржавые гвозди вместо ирисок грызла!
Времени на раздумья не было. А для колдовства не хватало охломоновских прибамбасов. И широко разинув рот, она со всей дури вонзила зубы в мягкое место пониже колена Ольги.
От неожиданности и дикой боли ведьма разжала пальцы и обе девушки кубарем скатились с лестницы, но борьба продолжалась. Ольга, окончательно озверев от укуса, извернулась и точным ударом пятки припечатала Пуле прямо под левый глаз.
Та на секунду опешила, но хватку не ослабила. Наоборот, Пульхерия плюхнулась всем своим тельцем сверху на ведьму, намертво пригвоздив её к полу. После чего склонилась над ней и шумно, по-собачьи, втянула носом воздух. Не веря своим ощущениям, она принюхалась еще раз, почти касаясь кончиком носа лица Ольги.
- А-а-а-а-а… Вот оно что… Порошок из когтя мертвого оборотня… - протянула Пуля зловеще-спокойным голосом и вдруг, набрав в легкие побольше воздуха заорала так, что в кухне на столе зазвенели кружки.
- Трофи-и-и-им! Ты слышишь, пень ты моховитый?! У тебя хотели закваску спере-е-е-еть!
Пол содрогнулся, и по стенам дома Агафьи прокатилась мощная вибрация, от которой с потолка посыпалась пыль. С чердака спрыгнул Трофим. Он стоял в коридоре, щурясь от яркого солнца, и потягивался. На нем не было ничего, кроме простых льняных штанов. Подвязанные потертым кожаным шнурком, они вызывающе низко держались на узких бедрах.
Ольга даже перестала брыкаться, а Пуля, застывшая верхом на воровке, медленно приоткрыла рот. Рельефный пресс домового перекатывался под загорелой кожей при каждом вдохе, широкие плечи едва вписывались в узкое пространство коридора, в глазах цвета рубина еще плавала сонная дымка.
- Что за шум, а драки нет?
Придя в себя первой, Пульхерия прошипела:
- Ты посмотри на него, стоит тут, мускулами играет, пока у него под носом последнее имущество выносят! Ты штаны-то подтяни, хранитель, а то у нас тут воровка на чердак нацелилась, а ты в неглиже дефилируешь!
- Эта? - Трофим лениво кивнул на Ольгу. - Пахнет... падалью.
Ольга съежилась от страха перед под тяжелым взглядом истинного хозяина дома.
- В небытие тебе дорога… В небытие… - домовой склонился над ведьмой и его глаза вспыхнули кровавым светом.