― Алиса, папа просил узнать, будешь ли ты праздновать день рождения. Может, помощь нужна какая-то? Забыли спросить, когда ты в гости приезжала.
Сестра сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и ответила маминому голосу в телефоне:
― Нет, мам, ничего не надо. Не до праздников сейчас. Время, расходы, суета… Не хочу. Просто приеду к вам, посидим втроём немного. Испеки тортик, если будет желание, но можешь и не заморачиваться.
― И тортик испеку, и шикарный ужин приготовлю, ― пообещала мама. ― Напиши в семейном чате, какое вино нужно купить. Папа поищет.
― Хорошо. Ма, извини, но мне работать надо. Вечером созвонимся и поболтаем, ладно?
Если бы наша мамочка видела, какое в этот момент у Алиски было лицо, то точно расстроилась бы. Вопросом о том, нужна ли помощь в организации праздника, родители буквально плюнули своей единственной дочери в душу, а обещанием шикарного семейного ужина просто добили. До определённого возраста сестра ненавидела банкеты и гостей с подарками, потому что считала себя ущербной, но с тех пор, как два года назад открыла свой собственный салон красоты, многолюдные мероприятия стали для неё полезными ― на них и круг знакомств можно расширить, и клиентскую базу пополнить, и рекламу себе сделать. Папа на финансирование этих праздников не скупился. Мама взваливала на себя все организаторские вопросы, а сестрёнке оставалось только привести себя в должный вид и весь вечер добросовестно сиять. Но теперь всё изменилось ― наверное, потому, что папа до сих пор обижается на своенравную дочурку, хоть и не показывает этого. Она ведь сама захотела самостоятельности. Съехала от родителей, не слушает их советы и живёт так, как считает нужным, правильным и соответствующим её интересам. Логично, что и о праздниках своих тоже должна заботиться сама. Но она, во-первых, не умеет это делать, а во-вторых, привыкла к совсем другому отношению. Ждала, что мама с папой снова раскошелятся и подадут ей готовый банкет на блюдечке с голубой каёмочкой, а ей останется только проверить список гостей и вычеркнуть нежелательных, но получила лишь обещание шикарного семейного ужина. Разочаровалась, разозлилась, обиделась.
Куда, хотелось бы знать, подевалась моя эмпатия? Почему я больше не чувствую эмоции сестры так остро, будто они принадлежат мне? С чего вдруг начала злорадствовать, видя, как Алискины амбиции разбиваются о стены чужих интересов и иного отношения к жизни? Она изменилась не в лучшую сторону, это очевидно, а я? Тоже меняюсь? С одной стороны, иметь собственное мнение для призраков, наверное, нормально, но с другой… Такими темпами я ведь скоро начну принимать сестрёнку за врага, а у нас впереди ещё очень долгая совместная жизнь.
Текущее взвинченное состояние Алисы требовало выхода для её гнева, но в этот час зал был полон клиентов ― нельзя срываться на подчинённых в присутствии источника доходов. Сестра подумала немного, выбирая жертву, и позвонила своему новому дружку-уголовнику. Он на звонок не ответил ― сбросил. Один раз, другой… Алиска разозлилась ещё сильнее и сосредоточилась исключительно на попытках дозвониться. Я не подсчитывала, сколько было таких попыток, но не меньше сотни точно. Потом она заметила, что Вика пошла в комнату отдыха пить кофе. Виктория ― лучший парикмахер в салоне, её нужно холить и лелеять, но в гневе у некоторых людей логика просто отключается. В итоге после беспочвенной выволочки и надуманных претензий Вика уволилась, а Алиса не стала её удерживать, потому что не умеет признавать свои ошибки. Но ей хотя бы достало ума не провоцировать на конфликт и других сотрудников тоже ― выплеснула эмоции, успокоилась. Я думала, что она сразу же начнёт искать замену на освободившуюся вакансию, но сестра этого не сделала.
«Ты же так разрушишь всё, что создавала сама и с немалым трудом», ― упрекнула сестрёнку, но она, как всегда, меня не услышала.
Вечером, вернувшись на съёмную квартиру, Алиса снова позвонила бандиту. Он наконец-то ответил, но его ответ стал причиной очередной вспышки гнева, поскольку звучал так: «Я передумал. Подавись своей тачкой и решай свои проблемы сама». Наверное, Воронцов как-то повлиял на этого типа ― другой причины отказываться от лёгкой добычи, которая уже фактически находилась в его грязных руках, я просто не смогла придумать. А сестра пришла в такую ярость, что расколотила о стену свой телефон. За новым она не пошла, хотя магазин электроники находится в шаговой доступности от её жилища.
«Спасибо! Большое человеческое спасибо тебе, Сергей Воронцов!» ― мысленно благодарила я доброго человека, который сдержал своё слово. Сказала бы это ему лично, но поклялась ведь, что больше не буду искать с ним встреч. Да и даже если бы не клялась ― с последнего полнолуния всего два дня прошло, я снова привязана к своей сестре намертво и не смогу от неё отойти ещё почти целый месяц.
* * *
Прошло ещё два дня. Сентябрьская погода испортилась, поэтому за окном Алискиного салона красоты теперь с утра до позднего вечера мелькали разноцветные зонты. Я равнодушно наблюдала за ними и размышляла о том, как удачно для Алиски получилось, что Вика уволилась первого сентября после обеда ― сезонный наплыв школьниц и педагогов уже успел сойти на нет. Если бы салон лишился самого ценного своего парикмахера раньше, моя сестрёнка точно не получила бы большей части той прибыли, которую теперь вдохновенно подсчитывала и вносила в отчёты. Вика была востребованным мастером. Потерять её ― большая ошибка и серьёзный просчёт, но Алиса, похоже, закрывать эту вакансию пока не считала необходимым. Сотрудники ― это зарплата, страховые отчисления, оплата больничных и отпусков. Расходов много, да, но ведь доход зависит именно от этих людей и их профессионализма. На месте сестры я бы… Но я не на её месте, а на своём ― незримый, безмолвный наблюдатель за чужой жизнью, которая внезапно и совершенно необъяснимым образом вдруг превратилась в череду безумных поступков и странных решений.
― Алиса Никитична, для вас курьер вот доставил… ― смущённо опустив взгляд, сообщила вошедшая в кабинет Олеся.
В руках она держала круглую розовую коробку с очень красивой цветочной композицией, из которой вверх торчал уголок открытки. Хризантемы. Их горьковатый аромат сразу же заполнил всё пространство небольшого помещения и даже перебил сладкий запах Алискиных духов.
― А мнёшься чего? ― сердито спросила сестра. ― Поставь на окно. От кого это?
― Отправитель предпочёл анонимность, ― ответила Олеся, бережно ставя букет на подоконник. ― И ещё он ошибся в имени. Курьер сказал, что это для Алёны Бельской.
Меня будто подкинуло. Для Алёны? Это же я!
― Если человек даже имя запомнить не может, то и внимания не заслуживает. Всё, свободна. Ты мне мешаешь.
Алиса снова вернулась к изучению цифр на экране офисного монитора, а я уставилась на торчащую из букета открытку, сожалея о том, что не могу взять её и прочесть текст внутри. В самом деле ошибка? Кто-то из Алискиных поклонников просто назвал не то имя? Или оператор, принимавший заказ на доставку букета, ослышался? Такое вполне может случиться. И любой из этих вариантов куда более вероятен, чем предположение, что Воронцов заказал для меня цветы. Сергей не поступил бы подобным образом. Способность контактировать с призраками заставляет его страдать. Никакой человек в здравом уме не будет добровольно искать проблемы, которых можно избежать. Этот букет ароматных хризантем предназначен точно не мне. Просто ошибка. Чья-то случайная оплошность. Но как бы мне хотелось, чтобы всё было совсем по-другому. Оказывается, романтические мечты не чужды и мне тоже.
Сестра вновь обратила внимание на букет лишь вечером, собираясь домой. Принюхалась, брезгливо поморщилась и двумя пальчиками извлекла открытку. Я заглянула ей через плечо и прочла: «Встретимся в полнолуние». Всего три слова, написанные красивым, ровным почерком продавца из цветочного магазина. Простая фраза, заставившая мою сестру удивлённо изогнуть бровь. Сразу после этого коробка с цветами и открытка полетели в мусорную корзину, а я подумала, что если бы у меня было сердце, то в этот момент оно отчаянно стремилось бы выпрыгнуть из груди.
Цветы ― для меня!
Приглашение на встречу ― для меня!
Это не ошибка и не случайность! Воронцов хочет новой встречи! Поэтому он прислал хризантемы ― Алиса их не любит. Он изучил её точно так же, как она изучила его. Моих вкусов и предпочтений знать не может, но выбором цветов для букета этот человек уже дал понять, что подарок предназначен не моей сестре.
Подобной смеси эмоций я не испытывала ещё ни разу ― радость, волнение и тревога одновременно. А вдруг у Сергея что-то случилось? Почему он внезапно изменил своё решение и предлагает встретиться? Что-то не так с бандитом Игнатьевым? Нет. Это срочное дело, потому и информация была бы подана иначе. Цветы могут означать, что тревожиться не нужно. Или я всё понимаю неправильно?
«Воронцов, ты чудовище! Почему не можешь просто прийти якобы к Алисе, но при этом сказать мне всё, что хочешь? Знаешь ведь, что я всегда рядом с ней. Я тебе об этом говорила. Не хочешь давать ей повод думать, что она тебе интересна?»
Так ведь от избытка чувств и мыслей с ума сойти недолго. За почти двадцать три года своей жизни я общалась открыто только с Миланьей, но она ведь тоже призрак, а Сергей ― живой человек. Первый и единственный, кто знает обо мне. Даже мама с папой не знают, а он видел меня, слышал и разговаривал со мной. Для меня это бесценно. А тот факт, что Воронцов хочет встретиться снова, хоть и пугает в какой-то мере, но и вселяет оптимизм. Общаясь пусть даже с одним реальным человеком, я могу чувствовать себя не просто бесполезной Алискиной тенью, а личностью, у которой есть имя и собственная судьба. Сергей Воронцов ― моя связь с этим миром. Мой проводник в реальность. Мой шанс хотя бы ненадолго почувствовать себя живой и кому-то нужной.
Одно печалит ― до следующего полнолуния осталось ещё много дней. Я ведь изведусь от беспокойства, поскольку не понимаю причин столь неожиданного предложения встречи. Вот бы Алиска снова выкинула что-нибудь эдакое, что позволило бы нам с Сергеем встретиться раньше. Она ведь не отказалась от своих планов на него. Всё ещё смотрит иногда на его фото в компьютере и сердито хмурится, обдумывая способы подступиться к этому неприступному мужчине. Сделать это открыто уже пыталась, а теперь будет действовать хитростью и коварством. Ну и ладно. Я не против, потому что теперь тоже хочу увидеть моего тайного собеседника. До полнолуния я останусь для него бессловесной невидимкой, но он точно будет знать, что я рядом. А если сестра так ничего и не придумает… Что ж, ничего не поделаешь. Ждать я умею.