Проснулась, сладко потянулась, открыла веки, села на песке и огляделась.
Окружающий пейзаж быстро привёл в чувства. Я поднялась и удивлённо уставилась туда, где вчера плескалась вода. Сегодня до самого горизонта простиралась пустыня с золотистыми барханами, переливающимися в утреннем свете. Зато позади обнаружились заросли исполинских деревьев с тёмно-зелёной листвой, которые я вчера не приметила. Кости поблизости не было. Но я не волновалась. В душе была уверенность: если он оставил меня одну, значит, я в полной безопасности.
На гладком валуне лежала моя одежда. Я натянула футболку и заметив ручеёк с кристально чистой водой, поспешила к нему.
Умылась, а вместо зубной щётки использовала сломанную веточку, размочалив один конец. Пить не решилась, лишь прополоскала рот.
Улыбнулась своему отражению в зеркальной глади ручья. И только успела собрать растрепавшиеся волосы в пучок, как заметила приближающуюся фигуру Кости и бросилась ему навстречу.
Он что-то держал в руках, но, увидев меня, положил свою ношу на песок и распахнул объятия.
— Привет! — сказала я и запрыгнула на Костю.
— Привет! — он подхватил меня и закружил. — Ну и зачем ты оделась?
Мы рассмеялись, падая на тёплый песок. Глядя в бездонное синее небо, я спросила:
— Слушай, а куда вода делась? Вчера здесь целый океан был.
Костя усмехнулся.
— Спутник близко к планете, приливные силы куда сильнее земных. Сейчас его положение изменилось, поэтому вода ушла. Здесь вообще всего один процент суши. Хотя терраформирование закончили, но жить пока некомфортно.
— То есть мы здесь одни?
— Абсолютно.
Я села, ошарашенно озираясь.
— Погоди, что значит терраформирование?
— Ты бы себя видела! — Костя рассмеялся. — Обожаю это выражение лица.
— Так! Попрошу не отвлекаться на всякие глупости, — сказала я нарочито серьёзным тоном.
— Да всё просто. Берёшь планету, создаёшь атмосферу, а потом подкручиваешь под себя: давление, влажность, состав воздуха. Как в теплице, только масштабом побольше.
— То есть любую планету можно превратить в пригодную для жизни?
— Конечно, нет. Но если планета подходит по параметрам, то запросто. Главное, чтобы она была в обитаемой зоне звезды. Ну и достаточно большой, способной удержать атмосферу.
— Как только добраться до такой планеты… — задумчиво прошептала я.
— Можно далеко и не лететь: в Солнечной системе есть вариант зажечь новую звезду, чтобы обитаемая зона стала шире.
— Что?! — я аж подскочила.
— Юпитер. По размеру и составу вполне годится.
— Стой, — я замотала головой. — Ты серьёзно сейчас? Из Юпитера — звезду?!
— Серьёзнее некуда, лисёнок, — он улыбнулся. — Я фруктов собрал — ты, наверное, голодная. Пока не поешь — ни одного вопроса больше!
На огромном листе, похожем на пальмовый, лежала груда неведомых плодов. Я выбрала фиолетовый, размером с персик и аккуратно разломила. Кисло-сладкий сок потёк по пальцам, а сочная полупрозрачная мякоть с хрустальными вкраплениями просто таяла во рту, оставляя послевкусие манго, личи и чего-то ещё мне незнакомого.
Костя какое-то время смотрел и ждал, но всё же не выдержал и спросил:
— Ну как?
Я закатила глаза:
— Это просто космос! Никогда такого не пробовала. Ты, правда, совсем вкуса не чувствуешь?
— Правда. Но представляю, глядя на тебя.
Я перепробовала всё, что принёс Костя: янтарно-золотистый плод с запахом корицы и апельсиновой цедры, имеющий мякоть в виде сегментов, похожих на мешочки с нектаром; тёмно-зелёный с прожилками, хрустящий, как огурец с нотками лайма; медово-оранжевый, бархатистый, со вкусом напоминающим смесь дыни с ванилью. И ещё много всего невероятного.
Насытившись, я блаженно растянулась на песке. Но между тем мысли постоянно возвращались к загадочному терраформированию. Моей фантазии было недостаточно, чтобы представить, как это — создать атмосферу. Накачать планету воздухом с помощью огромного насоса, словно воздушный шарик?
Костя взглянул на меня и рассмеялся.
— Какая же ты забавная. Сейчас я всё объясню.
Он уселся в позе лотоса, взял веточку, начал чертить на песке, а я с любопытством наблюдала.
— Смотри. Каждая планета искривляет пространство вокруг себя. Наша задача — заполнить этот карман воздухом.
— Как? — не удержалась я.
— Парниковые газы создают первичную атмосферу, а значит, давление, которое позволяет воде оставаться жидкой. Дальше подключаются бактерии и растения, они обогащают воздух кислородом. А он под ультрафиолетом формирует озоновый слой. Вуаля — планета готова к заселению!
— Ничего себе. И всё? — я недоверчиво прищурилась.
— Ну, в общих чертах — да, — кивнул Костя.
— А на Земле вы тоже так делали?
— Конечно. Вашу планету мы называем Терра. Это была первый объект, на котором создали условия, пригодные для жизни. Собственно, отсюда и термин — терраформирование.
— Подожди… То есть Земля — это образец?
— Именно. Отработанные там технологии потом использовали для других планет.
Я задумалась, и вдруг вспомнила разговор у Терентьева.
— Поллукс рассказывал, что вы землянам передавали знания. Почему тогда не поделились технологией колонизации планет? Это же будущее человечества!
Костя внимательно посмотрел на меня.
— Думаешь, люди готовы к таким знаниям?
— Конечно! Почему нет?
— Представь, завтра земляне получили технологии, позволяющие перемещаться между галактиками и терраформировать планеты. Что будет?
Я задумалась. Картина вырисовывалась безрадостная.
— Вот-вот, — кивком подтвердил Костя. — Эти знания будут не достоянием всех людей, а лишь избранных единиц. Места на райских планетах будут доступны только тем, кто будет готов за это заплатить круглую сумму.
— Мне всё равно кажется, что может быть и по‑другому. Вы ведь не можете знать наверняка, но не спешите делиться знаниями, которые вывели бы человечество на другой уровень, — вспылила я, поднимаясь.
Костя встал следом и обнял меня за плечи.
— Ася, я не принимаю решений, кому передавать знания.
— А кто принимает такие решения?
— Верховный правитель.
— Ну сегодня один правитель, а завтра другой…
— У нас он один правитель на протяжении всей истории нашей цивилизации. — перебил меня Костя.
У меня рот открылся от удивления, а глаза округлились. Несколько секунд я смотрела на него не мигая.
— Как так? Разве это возможно?
— Возможно, если речь идёт о неорганическом разуме.
— Ты хочешь сказать, что вами управляет машина?
— Ася, разум может быть в разных обличиях, — ответил Костя. — Нами управляет чистый интеллект, лишённый эмоций, которые присущи биологическим видам. Чувства побуждают совершать иррациональные поступки, истинный же разум всегда хладнокровен и последователен.
— Поэтому твой вид постепенно избавляется от чувств? Вы вообще хоть что-то чувствуете?
Костя развернул меня к себе и обнял.
— Страсть к познанию.
— Для меня это бессмыслица, — сказала я, отстранилась и заглянула Косте в глаза. — Вот ответь, по каким критериям можно определить, что ты жив?
— Чувство голода, — не задумываясь, произнёс Костя и засмеялся.
— Ну, я ведь серьёзно! — обиженно сказала я и с жаром добавила: — Эмоции — единственный критерий. Если чувствуешь гнев, радость, счастье, ревность, страсть, любовь, значит, ты жив. А если этого всего нет, то какой стимул познавать?
— Чувство долга перед будущими поколениями.
Мы замолчали. Обдумывая услышанное, я вспомнила, как Терентьев говорил о том, что с Земли смотрители не могут вернуться на родную планету. Меня вдруг осенило.
— Кого отправляют в качестве наблюдателей на Землю?
— Эмпатов. Так называют тех, у кого проявляются эмоции. Считается, что для таких индивидов ощущения — главная форма познания. А это противоречит концепции нашей цивилизации и считается проявлением генетического брака.
Я усмехнулась. Земля — место ссылки. Просто замечательно. Пазлы начали складываться.
Немного подумав, я спросила:
— Луна метит в Верховные правители над землянами?
— Похоже на то.
Схватила Костю за руку и потащила к космолёту.
— Нам нужно её остановить!
Корнефор сгрёб меня в охапку и насмешливо спросил:
— Ты собираешься прямо сейчас лететь на Луну? Без плана и не зная всех деталей.
Я ужасно смутилась, и боевой настрой как-то поубавился.
— Эмоции толкают на иррациональные поступки. Не забывай этого, — сказал мой спутник и поцеловал меня в нос. — Пойдём, моя Амазонка. Возвращаемся на МКС.
Костя водил руками по проекциям, а я размышляла о чувстве долга, которое в нашем обществе прививается с детства, восхваляется и культивируется. Ты должен слушать родителей, уважать старших, помогать маленьким и старикам. Всю жизнь кому-то что-то должен, и, соответственно, волей-неволей начинаешь считать, что и тебе должны. Должны понять, простить, войти в твоё положение.
Общество вечных должников, при всём желании не имеющих возможности рассчитаться по долгам. Вот и представитель совсем другой цивилизации рассуждает о чувстве долга. Что это? Вирус вселенского масштаба?
Настроение испортилось. И я сразу вспомнила про недавний разговор о высокой вероятности самоуничтожения человеческой цивилизации. А я совсем потеряла счёт времени. Тем более, если учесть его относительность, может, мне и возвращаться будет некуда.
— Не волнуйся, мы не покидали пределы Млечного Пути. Путешествовали по окраинам, не приближаясь к областям с мощным искривлением пространства.
Хоть это радует. Но совершенно точно: пора безмятежности от ощущения любви и взаимности закончилась на этом разговоре. По крайней мере, на какое-то время.
Меня начинало раздражать собственное непонимание происходящего. Когда есть осознание сути проблемы, появляется шанс придумать план для её устранения. Гораздо хуже дела обстоят, когда ты не обладаешь достаточными знаниями: тогда решение насущных вопросов превращается в борьбу с ветряными мельницами. А я совершенно не ориентировалась в ситуации.
Приобрести электронную книгу «Другая реальность» можно здесь
Читать другие истории