Озарение

Я закрыла последнюю страницу дневника, ещё раз внимательно посмотрела на дату и потрясёно уставилась в пространство. Эти записи я обнаружила спустя семь лет — когда разбирала старую коробку со времён студенчества: она годами пылилась в кладовке, давно и прочно забытая. Поднявшись из кресла, я подошла вплотную к окну. За стеклом, мерцая разноцветными огнями, просыпался заснеженный город, готовясь встретить новый день. Игорь решил провести с детьми пару дней на турбазе. Они собирались кататься на лыжах, дышать свежим воздухом и отдыхать от суеты...

Я открыла глаза, посмотрела на часы и чертыхнулась. Будильник не сработал. Быстро собралась, стараясь не шуметь, чтобы не потревожить соседку, и выскользнула из комнаты. Опрометью добежала до кафе и вихрем влетела внутрь, открыв дверь своим ключом. На часах — восемь пятнадцать: сорок пять минут до начала пары, нужно успеть подготовить зал. Действовала чётко и быстро: погладила скатерти, расстелила их на столах, расставила специи и прозрачные бокалы с изящно скрученными салфетками. Закончив, выбежала на улицу, не забыв запереть дверь на ключ...

Я не знала, как реагировать. С одной стороны, история поражала количеством деталей, напрямую касающихся меня. С другой — звучала как откровенный бред. Несколько раз я поймала себя на мысли, что мне страшно находиться рядом с Игорем. Но ни единого признака буйного помешательства я в нём не замечала. Возможно, я настолько свыклась с мыслью о психическом отклонении в своём состоянии и потратила столько душевных сил на адаптацию, что теперь резко отвергала любые посягательства на привычный уклад. — Именно так ты попал в эту реальность? — Да, только не сразу, — ответил Игорь...

Теперь всё свободное время я посвящал поиску информации. Должность заведующего отделением психиатрического отделения давала доступ к историям болезни, которые я изучал. Пытался найти зацепки, которые бы объяснили случай на аллее, но ничего подобного не находил. Месяцы кропотливой работы не приносили результатов. Я уже почти отчаялся, когда в отделение поступила супружеская пара. Их случай сразу привлёк моё внимание. И у мужа, и у жены был диагностирован синдром Капгра. Женщина уверяла, что её мужа заменили клоном...

Я совершенно ничего не понимала и лишь растерянно хлопала глазами. Во время рассказа я несколько раз порывалась перебить Игоря, задать уточняющие вопросы, но он жестом останавливал меня. — Понимаешь, я знал о галлюцинациях всё — в теории: классификацию, типы, с какими болезнями они связаны. Но тот случай на аллее всё изменил. Слушать чужие истории — это одно. Прожить самому — совсем другое. Тогда я впервые усомнился, что галлюцинации — просто игры разума. Это было пугающе реалистично… — Он глубоко вздохнул...

Я стоял у гроба, смотрел на миловидное лицо, словно вылепленное из воска, и не мог поверить в происходящее. Вдруг кто‑то тронул меня за плечо. Я обернулся. Передо мной стояла женщина в тёмном платке. Из‑под него выбивались седые пряди. Её почти чёрные, бездонные глаза смотрели с тихой болью. — Я вас раньше не видела. — Меркулов Игорь Александрович, — представился я. — Преподаватель курса общей психологии. — Антонина Михайловна. Мама Веры. Спасибо, что приехали. Она очень любила ваш предмет. Женщина старалась держать себя в руках, но я видел, как ей тяжело...