Озарение

Не успела я до конца прийти в себя, как в квартиру вошла Татьяна Матвеевна. — Тебе, наверное, пора. Заговорила тебя совсем, поняла это, только когда на улицу вышла, — заботливо сказала она. — Или, может, у меня останешься на ночь? — Мне домой нужно, — ответила я, натягивая куртку. — Давай я тебя отвезу. Мне отчаянно хотелось побыть одной, чтобы обдумать произошедшее. — Не нужно, сама доберусь, — поспешно отказалась я. Она задержала на мне взгляд, будто хотела что‑то сказать, но лишь тихо спросила: — Ты ещё придёшь? В её голосе сквозила тоска...

Резкая мелодия звонка разбудила меня. С трудом разлепив глаза, потянулась к телефону. — Алло, — пробормотала я. — Приветик! — бодро защебетала Ира. — Уже вышла из дома. Минут через тридцать буду у тебя! — Хорошо. Жду, — сдержанно ответила я и завершила звонок. С трудом поднявшись, размяла затёкшие мышцы. Потом набрала номер Андрея. Несмотря на раннее время — всего восемь тридцать, — он ответил почти мгновенно. — Привет. Это Вера, — начала я. — Доброе утро! Новый номер? — спросил он. — Да. Вчера забыла сказать, что поменяла симку, — объяснила я и перешла к главному: — Ира через полчаса подъедет...

На следующий день портниха сняла с меня мерки, аккуратно записывая цифры в потрёпанный блокнот. После этого Михаил до вечера объяснял правила позирования. Он ходил вокруг, корректируя каждый жест. Дни прходили по одному сценарию: утром — теоретические занятия, где мы разбирали ракурсы, освещение и мимику. Во второй половине дня переходили к практическим заданиям перед камерой, но мне никак не удавалось расслабиться. На отснятых кадрах отражалась совершенно неестественная картина: натянутая улыбка казалась приклеенной, спина выгибалась в странной позе, а руки словно не знали, куда деться...

Когда я добралась до квартиры, чувствовала себя совершенно измотанной. Недавно перенесённая болезнь, нерегулярное питание и нервное напряжение сделали своё дело, а бессонная ночь окончательно добила. Сил хватило лишь на то, чтобы снять обувь и верхнюю одежду, добраться до дивана и рухнуть на него. Только голова коснулась подушки, я тут же провалилась в тяжёлый сон, пока меня не разбудил настойчивый стук в дверь. Открыла глаза. В квартире царил полумрак, в голове полный хаос. Казалось, будто за время сна мозг вынули, а черепную коробку набили ватой...

Я стояла, уставившись в землю, ёжась под пристальным взглядом женщины. Тишина давила, пока наконец она не нарушила её коротким вопросом: — Почему вы не встретились? И я начала рассказывать — всё, без утайки. О просьбе Иры пригласить Диму на вечеринку. О том, как он мне сразу понравился. О нашей ночной прогулке и том единственном поцелуе при расставании. О нелепом стечении обстоятельств, из‑за которых его не пропустили в общежитие. О дырявой памяти моей соседки по комнате. О собственной гордости, не позволившей мне выяснить, почему он не пришёл...

Вырвавшись из здания университета, я на мгновение остановилась, жадно глотая свежий воздух, а затем устремилась на остановку. Дождавшись нужного маршрута, я вошла в салон. Мысли о разговоре с Меркуловым не отпускали. Его слова разрушали то хрупкое равновесие, которое я пыталась сохранить. Наконец автобус остановился на моей остановке. Оказавшись на улице, я на мгновение замерла, собираясь с духом, а затем набрала номер Андрея. — Привет ещё раз. Я уже дома. Ты скоро приедешь? — Минут через тридцать, — ответил он...