Тамара поставила сыну ультиматум за шесть недель до свадьбы: или невестка, или квартира на Преображенке. Алина приехала к свекрови сама. Без Игоря. Разговор оказался коротким и совсем не таким, какого ждали обе.
Игорь вернулся домой после семи. Не разулся в прихожей, не отдал Алине пакет с приглашениями, который она ждала весь день. Прошёл в ванную и закрыл дверь.
Алина стояла на кухне с салатником в руках. Слышала, как зашумела вода. Долго. Потом тишина. Потом снова вода.
Она поставила салатник на стол. Открыла пакет. Внутри лежали приглашения, восемьдесят штук, как заказывали. Бумага кремовая, тиснение золотом. Их имена, дата, адрес парка.
Закрыла пакет.
Игорь вышел из ванной в той же рубашке, только лицо мокрое. Сел за стол. Посмотрел на салат, на хлеб, на пакет. Никуда конкретно.
– Мама сказала, – он откашлялся. – Мама сказала, что не придёт.
Алина села напротив.
– Что случилось?
– Она сказала так. – Игорь поправил вилку. Подвинул её на сантиметр. Потом обратно. – Я растила тебя не для того, чтобы ты досталась чужой семье.
В кухне стало тихо. Алина услышала, как капает кран. Раньше не слышала.
Тамару Петровну Алина знала три года. Видела её раз десять, может пятнадцать. Тяжёлые серьги с жемчугом, командный голос, привычка поправлять воротник сыну за столом. Игорю тридцать два, инженер. Но за её столом он становился мальчиком в школьной форме.
Первый раз Алина пришла к Тамаре в воскресенье. Привезла торт. Медовик от хорошей кондитерской на Покровке. Тамара открыла дверь, посмотрела на коробку.
– Не люблю медовик. Слишком сладко.
И ушла на кухню.
Второй раз Алина уже не приносила торт. И не приносила третий. К пятому визиту знала: разговор всегда заканчивается одним. Тамара рассказывает, как тяжело растила Игоря одна. Как муж ушёл, когда сыну было четыре. Как она работала на две ставки. Как недосыпала. Как сама делала Игорёше уроки до второго курса института.
Он сидел рядом и кивал. Алина пила чай.
Один раз, после такого разговора, Игорь сказал в машине:
– Она правда меня тащила одна. Понимаешь?
Алина кивнула. Она понимала. Просто думала о своём. О том, что Тамара за весь вечер ни разу не спросила, кем работает Алина, есть ли у неё родители, что она вообще за человек.
Игорь сделал предложение в марте. На кухне, без свечей. Алина варила макароны. Он подошёл сзади, обнял и сказал:
– Слушай. Давай поженимся уже.
Она выключила плиту.
– Давай.
Свадьбу назначили на сентябрь. Сняли ресторан на двадцать пять человек, договорились о выездной регистрации в парке. Алина выбрала платье, простое, без рюшей, цвета слоновой кости. Игорь сказал матери в апреле.
Тамара тогда ничего не ответила. Перебирала стопку счетов на столе. Потом обронила одно слово:
– Посмотрим.
Что именно посмотрим, она не уточнила. Алина услышала об этом разговоре через неделю, когда Игорь вернулся от матери и весь вечер молчал.
Сейчас, в августе, до свадьбы оставалось шесть недель. Приглашения уже отпечатали. Ресторан получил предоплату. Платье висело в шкафу в чехле.
И Тамара сказала свою фразу.
– Что она ещё сказала? – спросила Алина.
Игорь смотрел в стол.
– Сказала, что ты просто хочешь квартиру.
– Какую квартиру?
– На Преображенке. Двушку. Отец купил её, когда мне было шесть. На моё имя оформить не успел, оформил на маму. Она всегда говорила, что это мне на будущее. На семью.
– И?
– И теперь говорит, что если я женюсь, она её продаст. Сказала, что лучше отдаст деньги в монастырь, чем чужой бабе.
Алина положила руку на стол. Положила вторую рядом.
– Игорь.
– Что?
– Эта квартира мне не нужна.
Он поднял глаза.
– Я знаю.
– Ты ей это сказал?
Молчание. Игорь смотрел на свои ладони, большие, с короткими ногтями, ладони инженера, который привык к чертежам и металлу. Сейчас они выглядели чужими.
– Я не успел.
В четверг Алина поехала к Тамаре сама. Без Игоря. Утром сказала ему:
– Я хочу поговорить с твоей мамой.
Он дёрнулся.
– Не нужно.
– Нужно.
Игорь не стал спорить. Только спросил, во сколько она будет дома.
Тамара открыла дверь в халате. Бирюзовом, плотном, с поясом на узле. Жемчужные клипсы были на месте. Алина подумала: интересно, она их вообще снимает.
– Проходи, – Тамара отступила в сторону. – Игорёша звонил?
– Нет. Я сама.
Хозяйка поджала губы. Пошла на кухню.
Там ничего не изменилось. Те же салфетки, та же скатерть в мелкую клетку, тот же чайник на плите. Тамара села. Алина села напротив.
– Чай будешь?
– Спасибо, нет.
Тамара сложила руки на столе. Жемчуг блеснул под лампой.
– Слушаю.
Алина сделала вдох. Она готовилась к этому разговору всю дорогу в метро, всю дорогу пешком от метро, всю поездку в лифте. Слова знала.
– Тамара Петровна. Игорь сказал, что вы не придёте на свадьбу.
– Не приду.
– И что вы хотите продать квартиру на Преображенке.
– Хочу.
– И что вы считаете, будто я хочу у Игоря эту квартиру.
– Считаю.
Тамара говорила коротко. Как военный на допросе. Алина смотрела ей в глаза. У свекрови были серые глаза, очень светлые. Раньше Алина не замечала.
– Эта квартира мне не нужна. Хотите, продавайте. Хотите, оставьте себе. Хотите, отдайте в монастырь. Я свою семью буду строить без вашей квартиры.
– Слова. – Тамара хмыкнула.
– Хорошо. Тогда вот вам не слова. Игорь сегодня вечером напишет отказ от квартиры. Бумагу, нотариально. Чтобы у вас не было сомнений.
Тамара моргнула.
– Зачем?
– Чтобы вы поняли. Я не за квартирой пришла.
Хозяйка взяла салфетку. Сложила её вдвое. Потом вчетверо.
– А зачем тогда?
Алина наклонилась чуть вперёд.
– Тамара Петровна. Я не соперница вам. Я ваше будущее. От того, как вы со мной сейчас говорите, зависит, увидите вы своих внуков или нет.
Тамара отложила салфетку. Долго смотрела в окно.
– Дерзко.
– Честно.
Молчание. Алина слышала, как тикают часы в коридоре, большие, советские, доставшиеся Тамаре от матери.
– Игорь меня тащил... – начала свекровь.
– Это вы его тащили, – перебила Алина. – Одна, без мужа. Я знаю. Игорь знает. Все знают. За это вам спасибо. От него и от меня. Но он вырос, Тамара Петровна. Он мужчина. Он имеет право на свою жизнь.
– Я растила его не для того...
– Чтобы он был счастлив? Вы растили его не для того, чтобы он был счастлив?
Тамара замолчала.
Алина вернулась домой в одиннадцатом часу. Игорь сидел на кухне с чашкой остывшего чая. Поднял глаза.
– Ну как?
– Не знаю.
– В смысле?
– Она ничего не пообещала. И я ничего не пообещала. Но выслушала.
Он встал. Подошёл к ней. Обнял.
– Что ты ей сказала?
– Сказала, что от неё зависит, увидит она внуков или нет.
Игорь тихо засмеялся в её плечо.
– Дерзко.
– Мне уже сказали.
Свадьба прошла в сентябре. Двадцать пять гостей. Выездная регистрация в парке, ресторан на Покровке, торт без медовика, Алина проверила. Тамара не пришла. Прислала открытку с двумя словами: будьте счастливы. Без подписи, но почерк её.
От квартиры на Преображенке Игорь действительно отказался. Письмом, в одну строку. Тамара перезвонила через два дня и сказала, что квартира остаётся за ним, как и была. Сын поблагодарил и ответил, что они с Алиной снимут.
Сняли двушку в Печатниках. Дёшево, далеко, зато своё.
Через четыре месяца Алина забеременела.
Тамара узнала об этом в феврале. Позвонила сама, первый раз за всё время. Голос ровный, но в трубке слышался скрип ремешка от часов. Тамара всегда крутила ремешок, когда нервничала.
– Алина. Это Тамара Петровна.
– Здравствуйте.
– Игорь сказал...
– Сказал.
Пауза.
– Можно я приеду?
Алина посмотрела на чайник, белый, электрический, купленный месяц назад на распродаже.
– Приезжайте.
– Когда?
– Когда хотите.
Тамара приехала в субботу. Без жемчужных клипс. В простой кофте, с пакетом из аптеки. Алина потом увидела внутри витамины для беременных, дорогие, импортные.
На пороге свекровь остановилась.
– Я не знаю, как...
– Проходите, – сказала Алина. – Чай будете? Без медовика, не волнуйтесь.
Тамара посмотрела на неё. Долго.
И впервые за три года улыбнулась.
Алина поставила на стол две чашки. Налила чай. Села. Игорь стоял у окна и смотрел во двор.
Иногда людей нельзя заставить любить того, кого они уже решили считать чужим. Можно только показать им, что от их выбора зависит не чужая жизнь, а их собственная. И ждать, пока поймут.
Тамара взяла чашку обеими руками.
– Алина. Прости меня, что ли.
– За что?
– Сама знаешь.
Алина пожала плечами.
– Пейте чай, Тамара Петровна. Остынет.
И Тамара выпила.