Строки Жизни | Юлия Лирская

— Извини, я случайно, — пожала плечами Анна, глядя на лужу из остатков моей новой сыворотки. А я вдруг поняла: случайностей больше не будет. Баночка лежала на боку в раковине, из неё медленно вытекало то, ради чего я три месяца откладывала деньги. Французская антивозрастная сыворотка. Двадцать две тысячи рублей. Наполовину уже использованная, но это не делало потерю менее болезненной. — Просто стояла на полке, я взяла крем, а она упала, — золовка зевнула и потянулась к своей косметичке. Полка. Я специально освободила для неё нижнюю полку в ванной...

— Ты бы в салон сходила наконец, — бросил муж, не отрываясь от зеркала. — Совсем себя запустила... — Что? — переспросила я, хотя расслышала отлично. — Ничего, забудь, — Игорь махнул рукой и ушёл в комнату. Он ушёл, а я застыла перед зеркалом в прихожей. Смотрела на своё отражение и думала: может, он прав? Я правда не заглядывала в зеркало дольше минуты уже... даже не помню когда. Утром — умыться, волосы в хвост, и бегом на работу. Я дизайнер интерьеров, у меня своя студия, клиенты, проекты, дедлайны...

— Жаль, что не все понимают ценность происхождения! — звонко произнесла Тамара Владимировна за праздничным столом. — Некоторые думают, что если умеешь сажать петунии, то уже дизайнер! Сорок гостей замолчали. Настя сжала салфетку в кулаке. Юбилей свекрови — шестьдесят лет — отмечали с размахом. Ресторан с отдельным залом, белые шары под потолком, живая музыка. Настя оформила пространство цветами: каскадные композиции из пионов, роз и гортензий спускались с потолка, создавая эффект цветущего сада. Гости ахали и фотографировали...

— Всю жизнь положила на семью, а вы меня предали! — театрально всхлипнула Тамара Петровна. — Неблагодарные! Я стояла посреди гостиной и смотрела на свекровь, которая изображала жертву. Рядом сидел Игорь — мой муж, который смущённо отводил взгляд. А ведь началось всё так невинно. Пять лет назад, вскоре после свадьбы, Тамара Петровна объявила о «семейной традиции». Каждое воскресенье вся родня собирается у неё дома на обед. Звучало мило — большая дружная семья, тёплые встречи, душевные разговоры. — Моя мама так делала, я так делала всю жизнь, — назидательно говорила свекровь...

— Мы же двадцать лет дружим! — Лена смотрела на меня с обидой. — Неужели ты откажешь подруге в такой мелочи? Мелочь. Она назвала треть моей квартиры мелочью. Я молча отложила вилку. За окном моросил октябрьский дождь, по стеклу ползли капли — медленно, будто раздумывая, стоит ли падать дальше. Я их понимала. Мне тоже хотелось остановиться и подумать: это реальность или мне снится кошмар? — Катюш, ты что молчишь? — Лена наклонила голову, изображая искреннее недоумение. — Я же не прошу тебя выгнать на улицу...

— Не позорь меня перед людьми! — прошипел Виктор Петрович, оглядываясь на гостей. — Твоя невеста притащила каких-то богемных бедняков! Я стояла в углу ресторана, сжимая бокал так крепко, что пальцы побелели. Максим рядом молчал, глядя в пол. А его отец продолжал, уже громче: — Художник! Реставратор! Это же не профессии, Максим! Нормальные люди идут в юристы, врачи, чиновники! Мои родители сидели за дальним столом. Мама в скромном васильковом платье, папа в обычном пиджаке без галстука. Они выглядели спокойными, но я видела — мама сжала под столом папину руку...

Прошла неделя. Странная, непривычная неделя. Я просыпалась, когда хотела. Пила кофе медленно, глядя в окно. Читала книги, которые откладывала годами. Гуляла по вечерам, никому не объясняя, куда и зачем. Игорь звонил каждый день. Сначала извинялся. Потом упрекал. Потом снова извинялся. — Алин, ну сколько можно? Давай встретимся, поговорим нормально! — Мне нужно время. — Да сколько?! Неделя прошла! — Значит, мало. Я отключала звук и возвращалась к своим делам. Оксана заезжала через день — проверить, как я...

— Алина, немедленно разберись с этим свинарником! — рявкнул Игорь, бросая портфель на захламлённый диван. — Как можно в таком жить?! Я могла бы сказать, что это не я раскидала носки по всей квартире. Что грязная посуда на кухне — его вчерашний ужин, который он «забыл» убрать. Что мусорное ведро переполнено третий день, а он проходит мимо, будто не замечает. Но я ничего не сказала. Просто встала, прошла мимо него в комнату и закрыла дверь. Тихо. Без хлопка. Села на кровать и посмотрела на свои руки...

— Мама, это эгоизм! — возмутилась Катя. — У меня сессия, мне нужна поддержка! Лариса медленно подняла глаза от ноутбука. На экране горело письмо от онлайн-школы дизайна: «Поздравляем! Вы прошли отбор на двухнедельный интенсив во Флоренции». — Поддержка, говоришь? — переспросила она. — Катя, тебе двадцать два года. Ты взрослый человек. — Но мама всегда… — Мама всегда была рядом, — перебила Лариса. — А теперь мама хочет быть рядом с собой. Хотя бы две недели. Геннадий вошёл на кухню с телефоном в руках:...

— Удобная, говоришь? — медленно повторила Лариса, отставляя чашку. — Гена, ты только что назвал меня кухонным комбайном. Геннадий растерянно моргнул: — Что? Я же комплимент хотел сделать… — Комплимент, — усмехнулась она. — Ты сказал, что женился на мне, потому что я «надёжная и удобная». Гена, так характеризуют бытовую технику, а не жену. — Лара, ты просто придираешься! Я имел в виду… — Что я функциональная? Что на меня можно положиться? Что я не ломаюсь и не капризничаю? — перебила его Лариса. — Поздравляю...

— Хватит дурить, извинись перед мамой и возвращайся! — потребовал Олег через две недели после моего ухода. — Нет, — сказала я. И повесила трубку. Две недели. Четырнадцать дней в съёмной однушке на окраине. Убогой. Тесной. Но моей. Я просыпалась — и никто не спрашивал «А что на завтрак?». Приходила с работы — и не надо было бежать к свекрови «помочь с компьютером». Садилась в ванну — и плакать не приходилось. Потому что плакать больше не хотелось. Странно. Десять лет я мечтала о тишине. А когда получила её — испугалась...

— Какая разница, кто придёт на твой день рождения! — отмахнулся Олег. — Главное — весело провести время! — А для меня разница есть, — сказала я тихо, но он уже не слушал. Мы стояли на кухне. За окном моросил октябрьский дождь. До моего сорокалетия оставалось две недели, и я мечтала только об одном — о тихом вечере в ресторане на набережной. Вдвоём. Свечи, вино, закат над рекой. Я даже столик забронировала. Тот самый, у окна, который приметила год назад. — Лена, ну будь человеком, — продолжал Олег, наливая себе чай...