Прошли долгих три года. Не прошли даже, а протянулись: медленные, тяжелые, тягучие, словно плотная резина. Антонина Станиславовна так и не отошла от смерти мужа, так и не вышла на работу. После нескольких подряд сердечных приступов ее окончательно доконал инсульт. Правда, Антонина Станиславовна таки сумела немножко очухаться от него, не осталась лежать бесчувственной колодой, однако инвалидом осталась не по названию, а по сути.
Аришенька подросла немножко и отправилась на свою детскую 'работу' — в детский сад. Это она сама так с маминой подачи называла садик. Просыпалась каждое утро с тяжким вздохом: 'Опять на работу…'
В университет Марина так и не вернулась. Какой университет, когда тащить на себе нужно не только ребенка, но и больную мать? Пока сидела с Аришкой дома, пописывала по ночам статейки. Приработок получался весьма скромный, но выбирать-то Марине не приходилось. Когда Аришка пошла на свою детскую работу, Марина устроилась на постоянно в ту же редакцию, где ее давно уже знали. Да только с неоконченным высшим образованием рассчитывать ей особо было не на что, разве что на должность корректора с весьма скромной зарплатой. Правда, она продолжала пописывать нехитрые статейки как внештатный корреспондент, получая дополнительно к зарплате лишнюю копейку, да денег все равно хронически не хватало: мало того что растущему ребенку очень много надо, так ведь и Антонине Станиславовне на лекарства уходила львиная доля ежемесячного дохода семьи.
Аринка, родившаяся слабеньким, почти нежизнеспособным ребенком, выкарабкалась из постоянных своих болячек, окрепла. Однако Марина принадлежала к числу ревностных мамаш, тщательно отслеживающих каждый незапланированный чих ребенка. Возможно, именно из-за столь ответственного отношения к маленькой жизни и удалось выходить слабенькую от рождения Аришеньку, кто знает? Но так или иначе, а маршрут у Марины нынче был один: с работы в садик, потом вместе с Аришкой пробежка по магазинам в поисках более дешевых продуктов и дом, дом, дом… Всегда только дом.
— Марин, в приемной опять принтер сломался, так что готовься, — с улыбкой сообщила Наталья Александровна.
Марина тяжко вздохнула и скромно потупила глаза. Наталья Александровна задорно рассмеялась:
— Чего вздыхаешь, невеста? Ты б лучше на свадьбу пригласила!
Наталья Александровна Бабушкина, старший корректор газеты, как нельзя более точно соответствовала свой фамилии. Милая, обаятельная женщина раннего пенсионного возраста, немножко полноватая, с такой симпатичной впадинкой на подбородке, которая делала ее похожей на говорящую куклу. Носила Наталья Александровна строгие костюмы, которые совершенно не сочетались с ее милым, добрым бабушкиным обликом. Ее бы одеть в уютное домашнее фланелевое платье да повязать поверх него хлопчатобумажный клетчатый фартучек — получилась бы вылитая мультфильмовская бабушка. И вообще Наталья Александровна была столь же добродушной, какой и должна быть добренькая бабушка: женщина приятная и безотказная, она умела создать вокруг себя уютную, теплую атмосферу.
Вот и теперь Наталья Александровна пошутила о том, о чем Марине даже шутить не хотелось, однако и обидеться на Бабушкину никак не получалось. А потому Марина еще раз вздохнула и притихла. Поломка принтера означала только одно: на вызов для починки оргтехники придет не кто иной, как Виктор Каламухин. А всей редакции было известно, что Каламухин весьма неровно поглядывает в сторону тихой и скромной Марины Шелковской.
Обычно по вызовам ходил Костя. Однако однажды вместо заболевшего Константина на вызов явился Виктор собственной персоной. И случилось это как раз тогда, когда Марина только-только приступила к исполнению обязанностей корректора. Видимо, что-то такое Каламухин в ней разглядел, потому что с того дня на все вызовы в газету он являлся самолично. Приходил, не спеша ковырялся в технике, без конца поглядывая через стеклянную перегородку в сторону корректорской, после чего непременно находил возможность заглянуть к корректорам на чашечку кофе. Появлялся в дверях с весьма сдержанной улыбкой и характерным приветствием:
— Здравствуйте, девочки, — при этом красноречиво поглядывая на Маринку.
Несколько месяцев длилось немое поглядывание в ее сторону, после чего наконец Каламухин перешел ко второму этапу. Выбрав подходящий момент, когда в корректорской каким-то чудом осталась одна Шелковская, оторвался от капризного секретарского принтера и скользнул ужом за перегородку:
— Здравствуйте, Виктор. — Марина на короткое мгновение оторвалась от вычитки текста и снова погрузилась в работу, словно не замечая гостя. - Кофе, или, может, чайку?
Было в Каламухине, несмотря на всю внешнюю привлекательность, что-то странно отталкивающее. Марина сама себе не смогла бы объяснить, что именно в Каламухине так ее раздражало, однако чувствовала к гостю некоторую неприязнь. Вроде и пыталась убедить себя, что мужчина он вполне серьезный и надежный, и наверняка многие женщины с радостью ответили бы взаимностью на его ухаживания. Однако ухаживал-то он как раз не за теми абстрактными многими, а за Мариной. Вернее, не ухаживал еще, а лишь пытался, неловко, занудно, но явно делал попытки сблизиться с нею.
За чаем Витольд Теодорович с видимым удовольствием завел разговор о животных. Это была одна из любимых его тем. Уже все корректоры были наслышаны о его любимой кошечке Клеопатре и потихоньку посмеивались себе в кулачки над такой привязанностью здорового взрослого мужчины к кошечке.
— …Утром она меня будит. Знаете, Марина, она прекраааасно понимает человеческую речь! Вот я раньше думал — понимает только интонации. Ничего подобного! Вот мама пробовала говорить ей с одной и той же интонацией 'Иди завтракать, папа тебя на кухне ждет'. И что вы думаете — прекрасно понимает, куда нужно идти!
Марина тщательно сдерживала зевоту, периодически согласно кивала, демонстрируя участие в беседе, а сама думала невеселые свои думы. Ну почему такая несправедливость? Почему — если мужчина надежный, то непременно занудный? Почему не бывает на свете таких, чтобы и сердцу дорог и для семейной жизни находка? Или все-таки бывают такие? Тогда где, в каких краях, в каких заповедниках они, такие, водятся? Где найти такого, чтобы надежным и верным был, как Каламухин, и восхитительно-задорным, как Потураев?
Рассказ "Звонок из прошлого" 20 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈