Мама 2+2

Купание было в полном разгаре. Плавала и плескалась в основном мужская часть гостей. Женская же оставалась больше на берегу. Купающиеся были одеты по-разному: одни в плавках, другие в ярко выраженном нижнем белье. Депутат же рассекал речную гладь при всех своих полномочиях, то есть в костюме. Он вышел прямо на меня. С него лило ручьями, однако выражение глаз было по-детски счастливым. – Теплая водичка, – радостно сообщил он и, стянув с себя черный пиджак, старательно его выжал. Мог бы и не стараться...

Я замялась, не зная, что ответить, и почувствовала, как у меня краснеют щеки. Спасла положение громкая музыка, вслед за которой все стихло. Даже птицы умолкли. То ли они здесь дрессированные, то ли музыки громкой испугались. Жених встал. И произнес трогательную речь, посвященную дню рождения невесты. Мне пришлось разглядывать его со спины, ибо слово свое он держал, повернувшись к Лесе. Со спины Андрон мне понравился гораздо больше. И смокинг на нем хорошо сидел. И говорил он хорошо. Так искренне, не дежурно...

- Юля, а вы одна или с кем-то? Вопрос мне понравился. – Вообще-то мне тут придали нагрузку в виде фотографа, – с усмешкой отозвалась я. – Но он куда-то пропал. – Тогда не хотите составить мне компанию? – скороговоркой спросил он. Ого! Я едва не вздрогнула от охватившего меня восторга. – Ну, если вы один... – Как перст. Он подхватил меня под руку. У меня задрожали коленки. Только бы он не заметил, и только бы не упасть. Тут и так газон неровный. Нет, я, по-моему, грежу наяву. Выходит, я ему... Или это мой матросский костюмчик?...

Я поняла, что зря так долго мучилась в поисках одежды. Что бы я ни надела ничем бы не выделилась. Наряды гостей – сплошная экзотика. Один депутат Госдумы уныло потел в черном костюме, застегнутом на все пуговицы. То ли приехал на праздник прямо с какого-то скорбного события, не успев переодеться, то ли считал, что костюмчик его соответствует уровню торжества. Уж не знаю, но вид у него был крайне печальный. Хоть бы галстук черный снял! Рядом с ним, словно нарочно, чтобы усилить контраст, стояла несовершеннолетняя...

Я обошла все знакомые Торговые центры. То, что мне нравилось, было слишком дорого, до неприличия дорого! А подходящее по цене или мне не нравилось, или размера не находилось. День икс приближался, а я по-прежнему не знала в чем пойти. Спас меня, как ни странно, «Мисс Шик». Совершенно случайно заглянув в последний номер, я обнаружила статью, между прочим, Ленки Гальской, о новом магазине винтажной одежды «Марлен». Они из открытия устроили целое шоу с показом винтажной одежды. Судя по фотографиям, некоторые наряды выглядят очень даже современненько и актуальненько...

И так как путь к Гальской мне был отрезан, пришлось выкручиваться самостоятельно, используя подручные средства. Я благословляла судьбу, что Леся родилась не зимой, а летом. По крайней мере, отпадала проблема с верхней одеждой. Шуба, конечно, какая-никакая у меня была. Честно скажем, вполне даже приличная шубка. Жена олигарха, конечно, может, ее только за хлебом надела бы, но мне ничего, нравилась. Норочка медового цвета, и выглядела гораздо дороже, чем мне обошлась. Думаю, зимой на Лесиной тусовке она вполне даже подошла бы...

Теперь, когда мою заявку на телевидении приняли, надо было поставить в известность руководство «Мисс Шик». Не то чтобы я сомневалась, что получу разрешение на работу в другом месте, но кто эту начальницу знает. Раньше пошла бы прямиком к Анастасии, хотя и вышло бы через голову зама. Раньше никто и не возражал. У нас с Анастасией сложились свои отношения. Однако теперь замша стала главнее главной, и Анастасия уже ничего не решала. Так зачем ставить ее в сложное положение? Тем более что, согласно корпоративным правилам, я должна была идти сперва именно к заместителю...

Марк Макаров – генеральный продюсер канала – полностью соответствовал выведенной мною закономерности. Темный шатен. Высокий. И хорош той мужской некрасотой, которая обычно сводит женщин с ума. Я бы хотела понравиться такому мужчине как женщина, но, увы, передо мной стояла совершенно иная задача, и отвлекаться было не в моих интересах. Жаль. Ох, как жаль! Я попыталась вспомнить, что читала о нем в Интернете, но, уловив на себе его цепкий оценивающий взгляд, и решила сосредоточиться на деле. Хотя как хорош! Мы начали обсуждать мою заявку...

На мою заявку ответа по-прежнему не было. Зато у Милки совершенно спонтанно возникла новая идея. Перед самой записью очередного выпуска «Поварешки» один из гостей неожиданно сломал ногу. Милка позвонила мне. – Юля, очень удачный момент. Никого не можем найти на замену. Все заняты. Хватайся обеими руками. Я тебя включаю в программу. Дело было ранним утром, но я мигом проснулась. Даже кофе не понадобилось. – Зачем мне это надо? – А по-моему, совсем не помешает, – спокойно отреагировала Мила на мои истошные вопли...

Внимательно меня выслушав (читая, я волновалась, как школьница, и что же это со мной делается, если я перед Милкой дрожу!), она начала давать ценные указания. В результате пришлось заявку переписывать. Новый вариант подруга приняла: – Пойдет. Завтра передашь мне. Запущу по начальству. Так она и сделала, а я стала ждать ответа. Дело затягивалось. Начальство куда-то отъехало. Я запретила себе думать, понравится мой проект или нет, но волнение все же бродило во мне. Удалось Роману подорвать мою уверенность в себе! Прежде я вообще никогда не волновалась: одно не выйдет, другое получится...

Потом мы с Милой немного повозились с ее кулинарией. Советовать мне оказалось нечего. Она и без меня сама сообразила. По-моему, я ей и нужна-то была в качестве стороннего слушателя: она просто на мне проверяла, все ли звучит и все ли получается. Затем разговор незаметно перешел на мою работу, и у Милки возникла очередная гениальная идея: – А почему бы тебе тоже на телевидение не перебраться? – Так меня там и ждали. Что я умею-то? – Интервью брать. Это у тебя классно получается. И связей подходящих много...

В общем, Ирку я «сделала», но самой мне от этого легче не стало. С Романом я пролетела. По остальным статьям – тоже полный провал. Меня уволили из семейной жизни и вот-вот назревало увольнение с работы. И лет мне, между прочим, уже не двадцать. И даже поплакаться на сегодняшний день некому. Милке после последнего разговора звонить не хочется. Она ведь так меня отговаривала от возвращения к Ромке. Ведь точно знала! Знала и скрыла! Тоже мне, близкая подруга. Мне захотелось плакать. Что-то последнее время глаза на мокром месте!...