Мама 2+2

В прихожей хлопнула дверь. Послышались возбужденные детские голоса и отчаянный возглас бабушки: – Осторожно! С ног меня собьете! Милино лицо просветлело: – Ребята из школы пришли. Сейчас их кормить буду. Намек поняла: мое время кончилось. Больше нам сегодня по душам не поговорить. Не успела я об этом подумать, десятилетняя Даша и двенадцатилетний Дима влетели в кухню. – Ура! У нас тетя Юля! – проорал Дима, скидывая на пол мокрый ранец. – А мы под дождь попали! – радостно подхватила Даша. – Бабушка второй зонтик забыла, и теперь у меня голова вся мокрая, – наябедничал Дима...

– И не подумаю! – замахала руками Милка. – Костю моего не знаешь? Никогда не согласится. Не говоря уж о том, что в подобных деликатных делах он ведет себя совершенно неправильно. И вообще, что ты суетишься? Если Роман там не один, Славикова Ирка тебе первой сообщит. Она такая «добрая»... Нипочем не упустит случая позлорадствовать. – Именно потому я и хочу быть осведомлена раньше. А потом, если он уехал один, все станут думать, что это временно и мы еще воссоединимся, когда я свои дела доделаю. А если он с другой отбыл, совсем другое дело...

Как я доехала, просто не знаю. Вела машину на автопилоте – ничего не соображая и мало что видя. Глаза застилали слезы. Кажется, я с раннего детства так не плакала. Видимо, поэтому у меня и накопился такой запас слез. Они лились без остановки и прекратились лишь в тот момент, когда, наконец благополучно покинув машину, я упала в Милкины объятья. Как будто внутри меня слесарь перекрыл кран. – Ну? Что случилось? Рассказывай, – Милка усадила меня на диван в гостиной. – Чай будешь? Или тебе что-нибудь покрепче? – Покрепче не надо...

– Откуда ты помнишь, кто из нас сколько вносил? – продолжала бушевать я. – А я с самого начала все суммы записывал. На мгновение у меня пропал дар речи. Я с ним жила пять лет, а он, оказывается, все записывал. Все мои дебеты и кредиты! Кошмар и ужас! Хорошо еще, я ему не докладывала точный размер своих заработков, всегда немного занижала. Раза так в полтора. Тем более реклама – дело тонкое. Один месяц только на зарплату живешь. А другой – то гонорар в конвертике от кого-то получишь в целях повышения заинтересованности темой, то еще что-нибудь симпатичное обломится...

Я смутно припоминала, но какое мне было до этого дело? Роман тем временем в полном восторге продолжал: – Про зарплату вообще не говорю: сразу в два раза увеличивают. К тому же дают казенную квартиру совершенно для нас с тобой бесплатно. Машину. Постоянный номер в пансионате под Краснодаром, считай, как дача. Лечение и прочее – само собой. Но главное – перспектива. И на месте есть варианты, а если не захочу, через три-четыре года вернусь в Москву. Понятно, не на прежнее место, а топ-менеджером. Ну,...

– Разве у нас не крайний случай? – Ну не вопрос ведь жизни и смерти. Сами накопим. Мне скоро повышение обещают, вот заживем. Я лично уже повысилась. Моя рекламная фирма неожиданно закрылась, но мне повезло. За два месяца до прискорбного события я получила приглашение поработать в самом модном журнале. Какое счастье, что сразу не отказалась!И зарплату там предлагали куда привлекательнее, чем в газете, однако не до такой степени, чтобы немедленно все бросить. Им я, однако, ничего такого не сказала,...

Я очень боялась, что со смертью вдовы и меня забудут. Но нет: меня продолжали считать дальней старушкиной родственницей, и многие мне сочувствовали. Надо же, столько лет о тете заботилась, а она отписала имущество неизвестно кому! Иные так осуждали вдову, что мне даже приходилось ее защищать. Мол, что вы, что вы, она для меня и так много сделала, а я ей седьмая вода на киселе... Ну да, признаю, насчет седьмой воды, конечно, привирала, правда, почти веря в собственную ложь. Теоретически она могла даже оказаться и не вполне ложью...

– Роман, – наконец-то смогла я назвать его по имени. – Извините, ради бога. Думала быстренько обернуться, но вот, видите, задержалась. – Я уж боялся, вы вообще не придете. Он радостно улыбнулся. Надо же, столько времени терпеливо ждал и все еще рад! – Вы тут без меня не скучали? – Обычно не люблю ханжить, но на что не пойдешь, скрывая свои маленькие хитрости. – Стыдно сказать, но не успел. Фотограф ко мне прицепился. На редкость наглый тип. – Он брезгливо поморщился. – Ладно бы просто снял меня и все...

– Просьбу? – Сева заинтересовался и одновременно забеспокоился. Заинтересовался, потому что я еще ни разу ни о чем его не просила, а забеспокоился – тоже ясно почему, и на всякий случай бросил: – Весь, конечно, к твоим услугам, только ненадолго. Войди в положение, еще кучу людей нужно снять. – А одного лишнего можешь? – вкрадчиво осведомилась я. – Для тебя без проблем, – напряжение на его лице уступило место безмятежной улыбке. – Показывай, кого. – Погоди. Это еще не все. Ты должен точно выяснить, как его зовут...

Я осталась у разбитого корыта. Корыто, правда, вполне качественное, из разряда элитной техники. Стиральная машина "Bosh@, напичканная умной электроникой, которая даже режим стирки выбирала самостоятельно, мне не доверяла. И работала вполне нормально. А вот жизнь моя сломалась, разбилась вдребезги и разлетелась на мелкие кусочки. Отъезд Романа стал последней каплей, которая переполнила чашу наших проблем. Пятилетний «роман с Романом» закончился. Даже последнего разговора между нами не было. Он просто...

Андрей провел в ювелирном магазине два с половиной часа. Это был один из тех роскошных двухэтажных магазинов, где покупателю трудно что-либо выбрать, но еще труднее уйти, вообще ничего не купив. И Андрей приобрел две вещи: бриллиантовую подвеску, которая должна была идеально подойти под то самое черное конкурсное платье, и золотое колечко с бриллиантом. На следующий день, ничего не подозревающая Маша встала с утра пораньше и начала прибираться во дворе. Ее внешний вид нельзя было назвать изысканным: простая рубашка с завернутыми рукавами, старые джинсы и кеды на босу ногу...

Рита аж заскрежетала зубами от злобы. Только недавно она считала, что достигла вершины пирамиды, и тут такое падение. Самым обидным был не сам факт «падения», а то, что кто-то из знакомых оказался в выигрыше. Рита мучались от зависти и швыряла Машины вещи в сумку со все большей злостью. Сергей вернулся из ванной в махровом халате. Он достал второй бокал для Риты, наполнил его вином, выпил свой, наполнил еще раз и, вернувшись в комнату, остановился, разглядывая склоненную над сумкой Риту. — Ну и...