- А что, Марина, не сходить ли нам с вами в кино вечерком? Я один, вы одна… - продолжал Виктор.
— Я, Виктор, как раз не одна, у меня дочь растет, Аринка, ей уже четвертый годик идет. Вот как раз поэтому и не могу я пойти с вами в кино вечером. Мне Аринку нужно из садика забрать, ужин приготовить, о маме позаботиться. У меня ведь мама хоть и молодая еще, а инвалид — не смогла стойко перенести папин уход. Так что, Виктор, плохая из меня компаньонка получится, от меня одни только хлопоты да проблемы…
— Ну зачем вы так, — возразил Каламухин. — Какие же это хлопоты да проблемы? Это же счастье, когда есть о ком заботиться. Мне вот уже тридцать шесть, а из близких — только Клепа и родители. А у друзей ведь уже детки подрастают. Может, стоит и нам попробовать? Я готов, хоть сейчас. Как вам мое предложение? Так как — рискнем? Я так понимаю, что нормально поухаживать за вами у меня шанса не будет: вы же постоянно то на работе, то с ребенком, то с мамой. Поэтому предлагаю пропустить этап настойчивых, длительных ухаживаний, как невозможный к воплощению в жизнь, и сразу перейти к этапу знакомства с родителями. Как вам мой план? И, кстати, может, ради такого случая резко перейдем на 'ты'?
Резко перейти на 'ты' Марине не удалось. Она еще довольно долго периодически называла Каламухина на 'вы', даже после весьма скромного похода в загс. Нельзя сказать, что она была влюблена в супруга — вот уж ничуть не бывало, но надеялась, что стерпится — слюбится, ведь если человек хороший — почему бы и не полюбить?
После замужества Марина перешла на фамилию мужа, Аришенька же так и осталась Шелковской. Марина не хотела отказываться от своей фамилии, и совсем не по причине благозвучности — Каламухин хоть и не особо красивая фамилия, но и не какая-нибудь жуткая или вовсе неприличная. Причина была более весомая: по твердому Марининому убеждению, мать с дочерью непременно должны носить одну на двоих фамилию, дабы ребенок не стал задавать не слишком неприятные вопросы. Однако Виктор в этом вопросе принял жесткую позу: его жена никак не может оставаться со своей девичьей фамилией, потому как мать его наследника непременно должна носить фамилию мужа.
Перспектива стать Каламухиной и без того не слишком радовала Марину, да делать было решительно нечего: негоже растить ребенка без отца. Пусть неродной, но мужчина в доме должен быть непременно: теперь-то, намучившись в гордом одиночестве, Марина это точно знала. А любовь… Что любовь? Разве на одной любви далеко уедешь? Что толку, если она и по сей день любит своего Андрюшу Потураева? Кому от этого легче? Ей самой? Или, может быть, Аринке?
Нет, ничего хорошего в любви нету. Зря про нее столько сказок насочиняли, зря… Теперь Марина точно знала: любовь — зло. Без любви-то оно надежнее. Вот, например, к Каламухину, ныне законному своему супругу, Марина не испытывала ровным счетом ничего, кроме разве что некоторого уважения и благодарности. И что? Разве плохо строить семью на чувстве благодарности, на взаимном уважении? Каламухин загодя знал, что Аришка аж никак не может быть его дочерью, однако от этого Марина не была ему менее желанна, и уж тем более он не испытывал к ней презрения. А вот выйди она замуж за Антона, твердо убежденного в своем отцовстве, а потом вдруг каким-то образом узнавшего, что на самом деле Аришка вовсе не его дочь, — о, там бы без презрения и обидных упреков, впрочем, вполне Мариной заслуженных, не обошлось бы. Пусть Антон был во всех отношениях человеком куда более приятным, чем Виктор, но строить семью на обмане Марина не хотела. И в то же время была убеждена: узнай Антон правду — ни за что не женился бы на ней. Потому и не сожалела ни о чем. Судьба сделала свой выбор: Каламухин так Каламухин.
Рассказ "Звонок из прошлого" 21 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈