Жить молодые стали у старших Каламухиных. Тесная двухкомнатная квартирка со смежными комнатами никак не походила на райское гнездышко — молодые заняли дальнюю комнату, ранее безраздельно принадлежавшую Виктору. В проходной комнате ютились родители. Назвать свекровь 'мамой' в первый же день у Маринки почему-то не получилось, а потому так и звала свекровт по имени-отчеству, как в первый день знакомства, периодически спотыкаясь на неудобоваримом словосочетании.
Жизнь в чужом доме не просто с чужими родителями, а с родителями чужого мужчины раем показаться не могла даже с большущей натяжкой. Больше всего раздражала любящая мамаша, Ираида Селиверстовна. Старушка действительно бойкая, как и предупреждал Виктор, но к тому же еще и дико ревнивая мать. Давние ее охи-вздохи по поводу сыновней неустроенности, неимения деток в адрес появившейся вдруг незнамо откуда невестки. Худенькая, юркая Ираида Селиверстовна, казалось, никогда не спала: как бы рано ни проснулась Марина, а свекровь уже была на ногах, вся такая умытая-причесанная, пусть в простеньком, недорогом, но тщательно выглаженном платье — и боже мой, ни в коем случае не в халате! И всегда, каждую минуточку, хоть ночью, хоть в самый разгар рабочего дня (вдруг сынок забежит пообедать?), на кухонном столе драгоценного сыночка ожидала непременная тарелочка со свежими булочками ли, пирожками, бутербродами, накрытая чистеньким крахмальным полотенчиком.
С невесткой Ираида Селиверстовна предпочитала не разговаривать. Просто так, без какой бы то ни было причины — просто не разговаривала, и все. Несмотря на то что обычно домой Витольд возвращался вместе с Мариной и Аришкой, кудахтала в прихожей сугубо над сыночком:
— Витенька пришел! Проходи, сынок, умывайся! Я тебе свеженьких блинчиков испекла!
А рядом с Виктором толклись в тесной прихожей Марина с маленькой Аришкой, не смея без приглашения пройти в комнату, не говоря уже о кухне.
Готовить Марине тоже приходилось под зорким оком свекрови: та, словно издеваясь над невесткой, ни на минуту не покидала кухню, тщательно отслеживая процесс приготовления пищи неумелой невесткой. Словно подозревала ее в намерениях отравить драгоценного своего сыночка.
Аришку Ираида Селиверстовна тоже не замечала.
Ребенок враз сообразил: бабушка у нее одна, баба Тоня…
А так как выговорить такое сложное имя с еще более сложным отчеством у Аришки катастрофически не получалось, она просто перестала обращаться к хозяйке дома, в ее присутствии не осмеливаясь даже заговорить вслух, лишь шепча что-то на ушко маме.
Получила Ариша выговор и от Виктора, в первый же день назвав его папой. Впрочем, тот не стал кричать и топать ногами, объяснил ребенку спокойно, по-деловому, но от такого подхода у Марины на сердце стало еще тяжелее:
— Детка, я не твой папа, можно просто дядя Вииитя. Но я никогда не буду твоим папой.
Коротко и внятно. Никакой тебе лирики, никаких лживых попыток сблизиться с ребенком. Все предельно честно и откровенно: ты не моя дочь и никогда ею не станешь. Вроде и обижать не обижал, бывал даже иногда ласков с Аришкой, но чаще просто холодно-корректен, словно со взрослым посторонним человеком. В отношениях же с Мариной старался афишировать нежность и теплые чувства. Что уж он на самом деле испытывал к ней, неизвестно, но нежность и теплота его выглядели явно притянутыми за уши. Не грели Марину его комплименты, не трогало душу подчеркнутое внимание к ее проблемам…
Маринкина мама, Антонина Станиславовна, жила теперь одна в трехкомнатной квартире. На настойчивые просьбы Марины жить у нее Виктор ответил категорическим отказом:
—Нет, Марина, мы будем жить только у моих родителей, и этот вопрос больше не обсуждается.
— Но, Витя, там же куда как просторнее! Все-таки у нас три комнаты, а не две, как у вас. Мама будет по-прежнему жить в своей, а две остальные комнаты в полном нашем распоряжении. Мы поселимся в маленькой, а Аришке отдадим проходную, и всем будет удобно. Ты пойми — мы же мешаем твоим родителям! Теодор Иванович совсем слабенький, ему отдых нужен, а мы шныряем круглосуточно мимо, поспать ему нормально не даем…
Каламухин отрезал:
— Нет, Марина, я сказал, этот вопрос больше не поднимается! И не может моя жена мешать моему отцу! Он только счастлив, что дожил до того момента, когда у меня наконец появилась жена.. Все, Марина, давай больше не возвращаться к этой теме.
К счастью, Антонина Станиславовна к моменту Маринкиного замужества успела немножечко отойти от инсульта, умела уже не только подняться с постели и дойти до туалета, но и вообще довольно свободно передвигалась по квартире. Правда, правая сторона ее тела навечно осталась парализованной, но Антонина Станиславовна приловчилась как-то к болезни — опираясь на трость, ходила, чуть приволакивая ногу. Пожалуй, гораздо большее неудобство ей доставляла безжизненно свисающая рука, не позволявшая свободно заниматься хозяйством. А потому каждую субботу, с утра пораньше, Марина, прихватив с собой Аринку, бежала к матери. Маршрут был отработан до мелочей: восемь остановок на автобусе, пересадка, три остановки на троллейбусе, супермаркет, где нужно было набрать продуктов на целую неделю, и с полными сумками и ребенком 'под мышкой' еще почти полновесную остановку пройти пешком. Потом целый день стирка, уборка, готовка опять же если не на всю неделю, то хотя бы дня на три, на четыре, на оставшиеся до следующей субботы дни Марина забивала материн холодильник пельменями-варениками, морожеными блинчиками да котлетами-полуфабрикатами. Под вечер предстояло проделать весь путь в обратном направлении, забежав в супермаркет уже для собственных нужд…
Рассказ "Звонок из прошлого" 22 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈