Глава 3: Крепость во тьме
Смерть – не конец, а лишь преддверие. И там, где из последних сил зарождается непокорность, рождается сама воля к власти над судьбой.
Хроники Аджимушкайского подземного гарнизона. Исторический военный триллер с элементами мистики
18–20 мая 1942 года.
Газ пришел на рассвете. Они не знали, что это рассвет — под землей не было ни дня, ни ночи, — но позже, восстанавливая хронологию, выжившие скажут: это было утро 18 мая.
Сначала появился запах. Сладковатый, приторный, чужой. Потом люди начали кашлять. Потом — кричать.
— Газы! Газы!
Паника распространялась быстрее отравы. В полной темноте, в узких штольнях, тысячи людей заметались, пытаясь найти спасение. Они давили друг друга, затаптывали упавших, рвались к выходам, которые были завалены.
— Противогазы! — кричал Ягунов, пытаясь перекрыть шум. — Надеть противогазы!
Но противогазов было мало. На всех не хватило бы, даже если бы их подвезли вовремя. А их не подвезли.
Алексей, который во время атаки находился в дальней штольне, почувствовал газ позже других. У него был противогаз — саперу положено, — но он отдал его женщине с ребенком, которую встретил в коридоре. Она не хотела брать — «ты ж боец, тебе нужнее», — но он почти силой надел резиновую маску на ее лицо и на лицо ее сына.
— Бегите вглубь! — крикнул он. — Туда, где нет сквозняка!
Сам он дышал через мокрую тряпку, прижатую к лицу. Помогало плохо. Глаза слезились, горло горело, каждый вдох давался с трудом. Но он шел — от штольни к штольне, помогая тем, кто еще мог идти, и закрывая глаза тем, кто уже не мог.
Позже он узнал, что в этот день погибло около восьмисот человек.
К вечеру газ рассеялся. Сквозняки, которые были проклятием подземелья (постоянный холод, постоянная сырость), теперь стали спасением — они вытянули отраву наружу. Но в штольнях остались тела. Их складывали в дальние тупики — хоронить было негде и нечем.
Ягунов собрал командиров. Он был бледен, но спокоен.
— Первое: отныне у каждого входа выставляем посты. При малейшем подозрении на газ — тревога. Второе: все входы, кроме необходимых, завешиваем плащ-палатками и одеялами. Третье: создаем систему убежищ в глубине штолен, куда газ не доходит. Четвертое…
Он замолчал, глядя на карту, которую Пирогов наспех набросал со слов старожилов.
— Четвертое: мы должны дать им понять, что мы еще живы. Завтра — вылазка.
Вылазка 20 мая была первой из многих. Группа добровольцев — тридцать человек, в основном бывшие пограничники и курсанты — под командованием Бурмина выбралась на поверхность через дальний, еще не заваленный вход. Их целью был немецкий пулеметный расчет, который обстреливал подходы к колодцам.
Алексей шел в этой группе. Его задача была специфической: оценить состояние породы у выхода, понять, не грозит ли обвал.
Бой был коротким и яростным. Они сняли пулеметчиков без единого выстрела — ножами, по-тихому. Забрали оружие, боеприпасы, фляги с водой. И, главное, показали немцам: подземный гарнизон жив и будет драться.
Когда они возвращались, Алексей заметил то, что ускользнуло от внимания остальных. На стене, у самого выхода, были вырезаны странные знаки. Не современные — древние. Спирали, зигзаги, какие-то символы, напоминающие то ли руны, то ли греческие буквы.
— Что это? — спросил он у Тимура, который тоже участвовал в вылазке.
— Не знаю, — пожал плечами тот. — Может, еще с античных времен. Тут же греки жили. Боспорское царство. Может, каменоломни еще при них начали долбить.
— Может, — согласился Алексей.
Но что-то в этих знаках ему не нравилось. Они казались… свежими. Слишком четкими для многовековой древности. И они слабо светились в темноте.
Впрочем, спрашивать было некогда. Внизу ждали раненые, ждал голод, ждала жажда. И ждал Ягунов, который уже планировал следующую вылазку.
Подземная крепость начинала свою долгую войну.
Глава 4: За ведро воды — ведро крови
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!