Глава 2: Ворота в преисподнюю
Тьма, что рождается в чреве земли, – лишь вызов для духа. Слушать её, чувствовать биение камня, значит обрести новую волю, превосходящую страх и жалость.
Хроники Аджимушкайского подземного гарнизона. Исторический военный триллер с элементами мистики
17–18 мая 1942 года. Большие Аджимушкайские каменоломни.
Первая ночь под землей была самой страшной.
Не из-за темноты — к темноте Алексей привык с детства. Не из-за холода — +8 градусов, постоянная влажность, сквозняки, от которых не спрятаться. Не из-за голода и жажды — это придет позже.
Страшнее всего были звуки.
В полной темноте, лишенные привычных ориентиров, люди полагались только на слух. И слух рисовал чудовищные картины. Где-то в глубине штолен кричал раненый, которому делали операцию без наркоза. Где-то мать укачивала плачущего ребенка. Где-то, уже наверху, гремели взрывы — немцы прочесывали местность, не понимая, куда девались тысячи русских.
А под всеми этими звуками, под плачем, криками и взрывами, Алексей слышал это. Глубинный, низкочастотный гул. Не звук даже — вибрацию. Такую низкую, что она ощущалась не ушами, а всем телом. Костями. Зубами.
— Ты что застыл? — толкнул его в плечо сосед, молодой парень с перевязанной головой. — Контузило?
— Нет, — Алексей тряхнул головой, отгоняя наваждение. — Просто… слушаю.
— Что слушать-то? Темнота, холод, воняет… — парень сплюнул. — Я Тимур. Гасанов. Курсант. Недоучился, — он горько усмехнулся. — Теперь вот — подземный житель.
— Алексей. Сапер. Бывший шахтер.
— Шахтер? — в голосе Тимура мелькнул интерес. — Это хорошо. Шахтер под землей — как рыба в воде. Не пропадем.
— Не пропадем, — эхом отозвался Алексей, хотя уверенности в его голосе не было.
Первый день (они еще не знали, что это был именно день — время под землей сразу потекло иначе) ушел на обустройство. Ягунов, казалось, вообще не спал. Он появлялся то в одном конце штольни, то в другом, отдавал приказы, разрешал споры, подбадривал паникующих.
— Первое: учет, — говорил он командирам на импровизированном совещании при свете коптилки. — Мы должны знать, сколько у нас людей, сколько оружия, сколько продовольствия. Пирогов!
Начальник продовольствия, немолодой уже интендант с усталыми глазами, вытянулся.
— Слушаю, товарищ полковник.
— Докладывай по складам.
— Так точно. Склады военторга. Имеется: крупа — примерно две тонны. Концентраты — около тонны. Жиры — пятьсот килограммов. Сахар — почти десять тонн.
— Десять тонн сахара? — удивился кто-то. — Это ж сколько варенья можно сварить!
— Варенья не сварим, — сухо ответил Пирогов. — Воды нет. Но сахар — это калории. На одном сахаре можно протянуть долго.
— Если не заработать диабет, — тихо заметил военврач, женщина с усталым, но удивительно красивым лицом. Алексей позже узнал ее имя — Вера Николаевна Сотникова. — Без воды, без нормальной еды, на одном сахаре… через пару месяцев у людей начнется гангрена от любой царапины.
— Через пару месяцев, — повторил Ягунов, — нас уже не будет здесь. К тому времени наши придут. Обязательно придут.
Никто не стал спорить. Но никто и не поверил.
К концу второго дня Алексей получил свое первое задание как сапер и «специалист по камню». Его вызвал лично Ягунов.
— Сержант, мне нужно, чтобы ты прошел по основным штольням. Посмотрел, где порода слабая, где возможны обвалы. И еще… — полковник замялся. — Мне доложили, что ты… чувствуешь камень. Это правда?
— Правда, товарищ полковник. Не знаю, как объяснить. Просто чувствую.
— Не надо объяснять, — Ягунов покачал головой. — На войне много такого, что не объяснить. У меня в Туркестане был боец — он за версту чуял басмаческие засады. Говорил: «Земля пахнет неправильно». Я ему верил. И тебе поверю. Иди. Если что — докладывай лично.
Алексей взял с собой Тимура — просто потому, что парень оказался под рукой и вызвался добровольцем. Они шли по штольням, освещая путь самодельным факелом из пропитанной соляркой ветоши. Вокруг них сновали люди — одни тащили ящики с патронами, другие волокли раненых, третьи просто сидели у стен, глядя в темноту пустыми глазами.
— Как думаешь, долго мы продержимся? — спросил Тимур.
— Сколько надо, столько и продержимся, — ответил Алексей.
— Это не ответ.
— Другого нет.
Они углублялись все дальше в лабиринт. Здесь, в старых выработках, людей почти не было — только крысы, которые пока еще не поняли, что человек стал их конкурентом за еду. Здесь было тише. И здесь Алексей снова услышал это.
Он остановился так резко, что Тимур налетел на него.
— Ты чего?
— Тише! — Алексей поднял руку.
Он прижал ладонь к стене. Камень был холодным, влажным, шершавым. Но не это заставило его замереть. Он чувствовал пульс. Медленный, тяжелый, ритмичный. Как сердцебиение спящего великана.
— Что там? — прошептал Тимур.
— Не знаю, — честно ответил Алексей. — Но это живое.
— Что живое? Камень?
— Не камень. То, что в камне.
Он отнял руку от стены и увидел, что его ладонь дрожит.
— Возвращаемся, — сказал он. — Нужно доложить полковнику.
Но когда они вернулись, докладывать было уже некому — началась первая газовая атака.
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!