Еремей вошёл в заброшенную деревню и медленно пошел по дороге, заросшей бурьяном в человеческий рост. Старые избы смотрели на него пустыми глазницами окон, а тишина была такой густой, что слышно было, как в лесу периодически падают шишки.
Мужчина остановился у калитки и посмотрел во двор. Марфа сидела за столом в чистом белом платочке, словно бабушка-Божий одуванчик. Перед ней стояла миска, доверху наполненная ранней клубникой - сочной, пугающе алой, словно капли свежей крови. Ведьма медленно, почти любовно, отрывала зеленые хвостики, складывая их в ведерко.
Взгляд Еремея скользил по её фигуре, чувствуя тот смрад, который тянулся за ней после визита демона.
- Ну, чего стоишь? - Марфа не обернулась, её пальцы продолжали методично терзать ягоды. - Заходи, коль пришел. Неча забор подпирать, чай, не чужие по ремеслу-то.
- Ремесло у нас разное, - ответил мужчина, останавливаясь в паре шагов от стола. - Одной земли держимся, да по-разному её пашем.
Ведьма, наконец, подняла на него взгляд. В её глазах на мгновение мелькнула та самая вертикальная щель, но она тут же скрыла её, прищурившись.
- Ты мне морали не читай, Еремей. Не в церкви, - Марфа протянула ему крупную, сочную ягоду. - На, отведай. Слаще меда. Или брезгуешь?
- Я не есть пришел. А предупредить. Не лезь на подворье Агафьи, старая. Оставь девок в покое.
Ведьма вдруг замерла. Клубника в её руках лопнула, брызнув соком на подбородок. Рот Марфы расплылся жуткой улыбке, которая никак не вязалась с образом благообразной старушки.
- О, как! - прошипела она. - Заботушка какая... А не потому ли ты за нее печешься, что сам на землю глаз положил? Хочешь «соединить дома», как дед твой завещал?
Еремей не спешил отвечать, но его острый взгляд впился в ворот старушечьей кофты. Там, в вырезе колыхался амулет. От него веяло первобытным злом.
- Чей подарок, Марфа?
Ведьма медленно поднялась из-за стола. Образ «божьего одуванчика» моментально исчез. Лицо старухи исказилось, глаза сузились, превратившись в две темные щели, в которых плескался яд.
- А твое какое дело, травник? - процедила она. - Или ты думаешь со мной тягаться? Со мной?!
Марфа резко вскинула руку, и между её пальцев блеснула горсть какого-то серого порошка, перемешанного с рыбьей чешуей. Она с силой швырнула его под ноги Еремею. В ту же секунду по сухой траве, с треском, пробежал сизый разряд тока. Земля под ногами мужчины вспучилась, трава мгновенно почернела и превратилась в пепел.
Еремей даже не шелохнулся. Колдовское электричество, достигнув его ботинок, просто впиталось в подошву, не причинив вреда.
- Этим ты меня не напугаешь, Марфа, - спокойно произнес травник, глядя ей прямо в глаза. На его лице застыла маска ледяного безразличия.
- Так примени свою силу! – хрипло произнесла ведьма, хватаясь за амулет на шее. Глаз филина в железной оправе бешено завращался, пульсируя багровым светом. - Ну же! Покажи, чему тебя дед научил!
Еремей окинул её взглядом, полным презрения.
- Я со старухами не воюю. Я тебя предупредил.
Он развернулся и пошел прочь. Марфа же осталась стоять у стола, вцепившись пальцами в столешницу. Ведьма смотрела в его удаляющуюся спину, и её губы беззвучно шевелились, выплевывая проклятия. Потом она тяжело опустилась на скамью. На одной из почерневших деревянных опор, поддерживающих навес, висело старое зеркало. Амальгама на нем давно пошла темными пятнами, края облупились, а в глубине стекла застыла мутная серость. Марфа подалась вперед, вглядываясь в свое отражение. Из глубины зеркала на неё смотрела старуха с выцветшими, злыми глазами. Ведьма подняла дрожащую руку, испачканную соком раздавленной клубники, и медленно провела пальцами по своей щеке. Кожа была сухой, как папирус, покрытой сеткой глубоких морщин, похожих на трещины в пересохшей земле.
- Старуха… - прохрипела она, и её отражение в зеркале хищно оскалилось в ответ. - Всего лишь дряхлая оболочка.
Взгляд её упал на амулет, висевший на шее. «Слепая Подкова» тускло блеснула, и Марфе на мгновение показалось, что она видит в зеркале не себя, а высокую, красивую женщину с глазами, полными черного пламени. Такой она могла бы стать. Такой она станет.
- Мне нужны семена! - она резко ударила кулаком по дубовому столу. Посуда подскочила, и клубника рассыпалась по доскам, пачкая их алой слизью. - И я их получу! Чего бы это ни стоило! Пусть земля разверзнется, пусть небо падет черным градом! Девки не удержат то, что по праву принадлежит сильным!
Марфа схватила зеркало и сорвала его с опоры. На мгновение она увидела в нем небо - чистое, предзакатное, а потом с диким хрипом швырнула о камни у своих ног.
* * *
В доме царила та вязкая, тяжелая тишина, которая бывает перед большой грозой. Несмотря на то, что мы прибрались, и кругом пахло свежестью, уют в комнаты не возвращался. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь занавески, казались тусклыми, а тени по углам слишком густыми и неподвижными. Щенки, которые обычно задорно облаивали каждую муху, сейчас вели себя странно. Они то и дело сбивались в кучку у наших ног, покусывали друг друга за уши и поскуливали, но в их возне не было радости. Домашние духи тоже не показывались.
Мы сидели на кухне, когда вдруг хлопнула входная дверь.
- Она же была заперта! – раздраженно воскликнула я. – Опять?!
- Может, это наши? – шепотом предположила Гликерия.
Мы замерли, не сводя глаз с темного проема коридора. Сначала показалась угловатая тень. А затем на свет кухни шагнуло нечто совершенно удивительное. Это была девица. Невысокая, на вид наша ровесница. Её голова представляла собой стог русых лохматых волос, а длинный нос был так густо усыпан веснушками, что они сливались в одно сплошное золотистое пятно.
Одета гостья была еще чудаковатее: потертые джинсы с вышитыми на коленках неумелыми цветами и шелковая блузка старомодного кроя с жабо, которое явно видело лучшие времена. Но венцом её образа была обувь - на обеих ногах красовались два левых кроссовка разного цвета. Через плечо у неё висела пузатая холщовая котомка, из которой торчало горлышко пыльной бутылки и что-то подозрительно похожее на кончик гусиного крыла.
Девица бесцеремонно оглядела кухню своими круглыми, как у сыча, глазами, шмыгнула носом и, не дожидаясь приглашения, плюхнула котомку прямо на чистый стол.