Цикл рассказов "33 несчастья бабушки Агафьи"
Глава 1
Глава 13
Какой мужик не мечтает о заботливой тёще? А то всё больше анекдотов про них слагают, да посмеиваются дружно на застольях, потягивая горькую настойку. А вот Егору, казалось бы, повезло. У него тёща попалась — золото, а не женщина. Вера Петровна и посоветует, и подскажет, и за детьми присмотрит. Только вот Егор с недавних пор начал замечать: чем больше её «заботы», тем тяжелее становится дышать.
Вечер выдался душным. В маленькой покосившейся избушке, доставшейся молодой семье от прежних хозяев, было тесно. Дети бегали из угла в угол, а Егор сидел за кухонным столом, вертя в руках помятую сигаретную пачку.
— Слушай, Нинка, не пойму — в чём подвох? — он поднял взгляд на жену, которая гремела кастрюлями у плиты. — Почему мы дом должны на тёщу переписать?
— Эх, Егор, я же тебе объясняла! — Нина резко обернулась, вытирая руки о фартук. — Дом большой, квадратных метров много. Государство посчитает, скажет: «Фиг вам, ребята, а не пособия — вы и так неплохо живете».
— Какие ещё пособия, Нин? — Егор постучал пальцем по столешнице. — Мы с тобой работаем, деньги зарабатываем. Не положено нам ничего.
— Положено! Всё положено! Мама сказала, что если мы всё сделаем так, как она велела, то будем получать пособие.
— А она откуда знает?
— Никитишна сказала! Её дочка так оформила, и теперь горя не знает.
— Валька, что ли? Так она мать-одиночка!
— Блин, Егор, не беси! Раз мама сказала, значит, и нам можно. Просто делай, как я говорю, и не задавай глупых вопросов.
Егор замолчал. Речь шла о доме, который они собирались покупать. Крепкий, добротный сруб, где когда-то жили Панкратовы. Они там и пасеку держали, и огород растили — хозяйство было что надо. Панкратовы в город подались, дом на родственников оставили, а те его на продажу выставили. Егор каждую копейку откладывал, ночи не спал, мечтал, как перевезет туда детей, как построит мастерскую. И вот, когда мечта была на расстоянии вытянутой руки, в дело вмешалась Вера Петровна со своими «схемами».
— Нин, ну не хочу я так, — тихо, но твёрдо сказал Егор. — Это наш дом. Я хочу, чтобы он был оформлен на нас. Ну, хочешь, на тебя оформим? Только не на Веру Петровну!
— Ты что, не доверяешь моей маме? — голос Нины стал подозрительным.
— При чём здесь «не доверяю»? Я просто не хочу быть зависимым от неё.
— Так ты и не будешь, глупая твоя башка! Это же всё формальности, временно, пока пособия дают. Завтра-послезавтра отменят всё, и переоформим дом на тебя. Паникёр ты наш.
Егор промолчал, но на душе скребли кошки. Убедила. В конце концов, Нинка умела убеждать.
Казалось бы, точка поставлена, Егор почти свыкся с мыслью, что жить он будет в «мамином» доме. Но не тут-то было. Через неделю Нина вернулась домой с ещё одним неожиданным предложением.
— Егор, дело есть, — начала она с порога. — Давай нашу машину на маму перепишем.
Егор, который возился с проводкой в коридоре, чуть не выронил отвертку.
— Так, — он медленно выпрямился, вытирая пот со лба. — А это ещё зачем?
— Если нас в налоговой проверят и увидят, что за нами две машины числятся — не видать нам пособий как своих ушей.
Егор отбросил инструмент в сторону.
— Слушай, Нин, а может… Ну их, эти пособия? Как-то много с ними возни. Мы как-то без них жили, и дальше проживем.
— Как это не надо? — глаза Нины округлились. — Мама столько сделала, чтобы мы эти документы собрали, столько бумажек перебрала, а ты предлагаешь отказаться из-за своих предрассудков?
— Ну есть же, наверное, другой выход?
— Есть. «Четвёрку» твою старую продаём, и у нас остаётся одна машина!
Егор гневно посмотрел на жену. «Четвёрка» была его кормилицей, на ней он и в город за материалами, и на подработку, и в лес за дровами.
— Нет, свою рабочую лошадку я не продам, — отрезал он. — Даже не проси.
— Ну всё тогда. Оформляем на маму нашу новую машину. И не спорь, я уже всё решила.
Егор думал, сомневался. В ту ночь он долго ворочался, не мог уснуть. В голове крутилась одна и та же мысль: «Мужик я или кто? Своё жильё на чужого человека переписал... А теперь ещё и машину». Но деваться было некуда. Нинка, жена его законная, вторую неделю ходила тучей, губы надувала.
— Я же для семьи стараюсь! — выговаривала она ему в сотый раз. — Чтобы копеечка лишняя была, чтобы детям на хорошую жизнь хватало. А ты? Жадина ты, Егор! Попробуй сейчас откажи — всю жизнь мне потом вспоминать будешь, как я из-за твоей упёртости без пособий осталась!
В общем, сдался мужик. Подписал всё, что велели. И дом новый, и машину-иномарку, на которую пять лет в три смены пахал, — всё теперь по документам принадлежало тёще, Вере Петровне.
Нинка, окрыленная успехом, тут же побежала оформлять бумаги на государственные выплаты. Мысленно она уже представляла, куда будет тратить деньги, которые ей ежемесячно платить будут.
Но недолго музыка играла. Через указанное время пришёл ответ. Там черным по белому было написано: «Отказать». Посчитали там, в высоких кабинетах, доходы семейства Селивановых за прошлый год, приплюсовали какие-то суммы, и вышло, что перебор у них. Живут, мол, слишком богато для помощи.
Нинка от этой новости чуть в обморок не упала прямо в сенях. Весь вечер рыдала в подушку, оплакивая не случившуюся «халяву». Тёща, Вера Петровна, тоже ходила злющая, как сто чертей. Она-то уже по деревне раззвонила, какая она умная и как ловко всё обставила.
Одному Егору как-то всё равно. Работает мужик, как и раньше, руки делом заняты, а на душе — ну, не получилось и ладно. Подошёл он к супруге в один из вечеров, когда та сидела у окна, вся грустная да печальная.
— Ну что, Нин, — мягко начал он, приобнимая её за плечи. — Раз уж с пособиями не вышло, может, имущество всё наше обратно на нас перепишем? Так, вроде, и спокойнее будет. Мало ли что...
Нина дёрнулась, сбрасывая его руку, и посмотрела так, будто он ей предложил сарай поджечь.
— Нет! — отрезала она. — Через пару месяцев опять пойду подавать.
— А что изменится-то, Нин? — Егор искренне не понимал. — Доходы ведь те же останутся.
— Слушай, Егор, — она вскочила со стула, злющая вся. — Если ты помогать не хочешь с этим делом, ты уж хотя бы не мешай! И со своими просьбами дурацкими погоди. Мама сказала — надо ждать. Значит, будем ждать.
Не стал Егор настаивать. Характер у него был мирный, не любил он эти кухонные баталии. Но только после этого провала с пособиями Нинку словно подменили. Раньше была баба как баба, а тут стала сама не своя: психует, нервничает, взрывается по любому поводу.
Скандалы в семье пошли один за другим. Соседи уже и прислушиваться перестали — привыкли. И вот в один из таких «чёрных» вечеров дошло до предела. Нина, раскрасневшаяся от крика, швырнула Егору в лицо его рабочую куртку.
— Убирайся! — визжала она. — Видеть тебя не могу! Вечно ты ноешь, вечно ты мне палки в колеса вставляешь!
Егор, человек обычно терпеливый, на этот раз не смолчал. Собрал сумку, вышел за порог и обернулся:
— Ну и ладно, Нина. Подам на развод. Посмотрим тогда, как ты запоёшь.
Нинка в ответ только расхохоталась.
— Да подавай, ради бога! — выкрикнула она с крыльца. — Уедешь в закат на своей «четвёрке» старой. Потому что больше у тебя за душой ничего и нет.
Егор замер.
— А как же дом? А как же совместное имущество?
— Какой дом, Егорушка? — Нина прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Дом — мамин, если ты забыл. И машина новая — мамина. Документы-то посмотри! А насчёт совместного имущества — спасибо, что напомнил. «Четвёрку» твою тоже продадим, а деньги поделим. Вот и всё твоё наследство.
— Ты чего такая стала, Нин? — Егор смотрел на неё с ужасом. — Алчная... Мелочная... Где та девчонка, на которой я женился?
— А это не мы такие, Егорушка, — Нина холодно улыбнулась. — Это жизнь такая нынче. Или ты, или тебя. Вопрос в том, кто первый.
Был у них ещё шанс помириться, наверное. Егор ведь отходчивый. Через пару дней купил букет ромашек — Нинка их всегда любила — и пошёл к дому. Думал, посидят, поговорят, вразумит супругу...
Надежды растаяли, когда он увидел тёщу на крыльце. Вера Петровна уже перевезла свои узлы и теперь по-хозяйски оглядывала двор.
— Гони в шею этого проходимца! — закричала она дочери, увидев Егора у калитки. — Пришёл, ишь ты, цветами машет! Нет у тебя тут ничего, иди, откуда пришёл!
И Нинка прогнала. Просто захлопнула дверь перед самым его носом, потому что «мама плохого не посоветует».
Эта история ещё не закончилась, она тянется до сей поры. Люди в деревне говорят, что Егор и Нина до сих пор официально не развелись. Нетрудно догадаться, какая сторона «тормозит» юридическую машину. Ведь сторону, в которую рулит Вера Петровна, сейчас всё более чем устраивает.
Ещё бы! У женщины под старость лет появился настоящий дворец. Кто знал Веру Петровну ближе, рассказывал, что она всю жизнь в убогой избушке прожила, где крыша текла, а полы весной проваливались. Она всегда мечтала о таком большом, красивом доме. И вот, как говорится, мечты сбываются. Правда, ценой счастья собственной дочери и разрушенной семьи, но это для Веры Петровны, судя по всему, мелочи, не стоящие внимания.