Роман "Хочу его... Забыть?" Автор Дарья Десса
Часть 13. Глава 18
Прошло десять минут. Бригада хирургов под руководством Бушмарина пыталась совершить чудо. Но судьба чаще всего не хочет благоволить тем, кто пытается её обмануть. Поэтому чуда не случилось. Когда Лавр Анатольевич заглянул под грудную клетку пациента и осознал, какие катастрофические изменения там произошли, он на несколько секунд даже закрыл глаза. Вдруг стало очевидно, это напоминало укол в чувствительное место, что Родиона при всём желании не спасти. Даже если прямо сейчас он бы оказался на столе в госпитале имени Бурденко, и им бы занимались лучшие хирурги страны, то и в этом случае они бы ничего не сумели сделать.
Нельзя спасти человека с такими повреждениями.
Поэтому на одиннадцатой минуте Бушмарин выпрямился, поднял руки, перепачканные кровью, сделал шаг назад от стола. Взоры бригады обратились к нему, словно к апостолу, готовому изречь новое откровение. Все увидели, что на лице Лавра Анатольевича не было ни тени эмоций. Только бесконечная усталость, причём не физическая, моральная, и ледяное спокойствие человека, который выполнил свой рабочий долг до конца.
– Время смерти – двадцать два часа пятнадцать минут, – сказал доктор Бушмарин ровным, безжизненным голосом.
В операционной повисла тишина. Катя Прошина, которая до этого сжимала в руках электроды дефибриллятора, готовясь сделать новый разряд, чтобы постараться завести сердце пациента, медленно положила их обратно. Пластик привычно лязгнул. Павел Павлович Романенко прерывисто вздохнул и нажал несколько кнопок, отключая свои приборы. Хирургическая медсестра Галина Николаевна Петракова откашлялась, прогоняя с горла предательский спазм, чтобы слёзы не выступили на глаза. Не привыкла она в операционной давать волю эмоциям. Вот и теперь постаралась поступить точно так же, хотя на душе буквально всё раскрошилось от боли.
Бушмарин медленно снял перчатки, швырнул их мимо контейнера. Они шлёпнулись на пол, но никто не обратил на это внимания.
– Да кто ж это сотворил такое? – сдавленно сказал Лавр Анатольевич. – Я надеюсь, найдут этого и… – Что с ним сделают, капитан говорить не стал. Потому что образы, мгновенно пронесшиеся в голове, явно не были предназначены для женских ушей.
– Сообщите Соболеву о случившемся. И Рубцовой, – после этого Бушмарин вышел из операционной. Все видели, как он остановился за дверью, замер. Простоял так несколько секунд. Потом послышалось: «Да твою ж!..» И ещё была длинная-предлинная нецензурная фраза. Лавр Анатольевич таким образом выпустил всю ту боль, что накопилась, пока он пытался спасти Родиона.
Бушмарин не был с ним как-то особо знаком. Но этого и не требовалось. Из разговоров, частных упоминаний капитан знал, что Раскольников – хороший водитель. Некоторое время был штурмовиком на передовой (отправили его туда за какую-то провинность) и вернулся раненым. Ему здесь помогли, вернули на прежнюю должность. А ещё у него здесь есть невеста – повариха Маруся. Человек добрейшей души, которая кормит всех не как принято, то есть по сухим нормативам, а проявляя фантазию, чтоб вкусно и не казённо. Не то чтобы она одна, в столовой целый коллектив, но Маруся старается больше остальных.
Получив известие о том, что водитель Раскольников был убит, начальник госпиталя Рубцова мгновенно потребовала объявить тревогу. Вся территория была оцеплена. Выезд любых транспортных средств и выход персонала запрещены. Командир охраняющего подразделения прибыл к Таисии Петровне и получил от неё чёткие инструкции: прочесать буквально каждый метр территории госпиталя. Проверить ограждения на наличие прорывов. Если вдруг такие обнаружатся, то сразу же посмотреть, куда ведут следы. Предпринять все меры к обнаружению и захвату солдат противника, которые, возможно, проникли в госпиталь.
Всему персоналу было велено немедленно вооружиться, жилых модулей и рабочих мест не покидать. Всем оставаться на своих местах до особого распоряжения начальника госпиталя. После этого Таисия Петровна затребовала доклад о том, что случилось с Раскольниковым. Хирург Бушмарин лично отправился сообщить ей о том, как пытались спасти жизнь Родиона. Рубцова выслушала молча с тяжёлым выражением лица. Ни разу за всё то время, пока Лавр Анатольевич докладывал, она не оторвала взгляда от стола. Только желваки скул двигались на лице.
– Кто это мог сделать? – спросила она.
Бушмарин развёл руками.
– Я не знаю. Насколько мне известно, Родион Раскольников парень был компанейский, ни с кем не ссорился. Собирался жениться на поварихе Марусе.
– Возможно, это связано с тем делом… – начала было Рубцова и замолчала.
– С каким делом, Таисия Петровна? – спросил капитан.
Начальник госпиталя покусала нижнюю губу, понимая, что сказала лишнее. Не стоило Бушмарина посвящать в деликатные вопросы, касающиеся личного дела Раскольникова. Но теперь было уже поздно. К тому же много времени прошло с тех пор, поэтому Таисия Петровна решила сказать.
– По полгода тому назад был инцидент. Раскольников стрелял из автомата в начальника финансовой части Прохора Петровича Кнурова. Служил здесь такой. В результате офицер был ранен, после чего Родиона отправили в штурмовое подразделение. Там он проявил себя героически, получил ранение, искупил вину кровью, вернулся сюда. Здесь его подлатали. А потом начальник госпиталя Романцов решил оставить Раскольникова в прежней должности водителем. С тех пор он тут и работал.
– И вот теперь его кто-то взял и убил. Просто так, безо всякой видимой причины. Да? – спросил Лавр Анатольевич.
Таисия Петровна провела рукой по лицу, протерев указательным и большим пальцем глаза от усталости.
– А чёрт его знает, – сказала вдруг. – Может быть, Раскольников занимался чем-то криминальным. Или насолил кому-нибудь. Родственникам того же Кнурова, например. Пусть теперь Особый отдел этим занимается. Я, Лавр Анатольевич, вас благодарю за работу. Вы сделали всё, что смогли. В этом нисколько не сомневаюсь.
– И на том спасибо, Таисия Петровна, – безо всякой радости ответил Бушмарин, поскольку фраза «вы сделали, что могли», прозвучала казённо, формально. К тому же и сам капитан прекрасно знал, что за этими словами скрывается признание в неспособности спасти человека. С другой стороны, как это сделать, если сквозь его сердце прошло три пули? Никак…
***
Повариха Маруся проснулась около трёх часов ночи. Посмотрела на часы. Широко зевнула. Протянула руку на ту сторону кровати, где обычно лежал Родион. Его не оказалось, и она решила, что, ну, наверное, поступил срочный приказ от Рубцовой отвезти чего-нибудь или кого-нибудь. У водителей работа круглосуточная. Ничего не поделаешь.
Повариха провалялась на кровать ещё минут пять, сладко потягиваясь и зевая. Потом встала, оделась и пошла в сторону кухни. Она давно уже привыкла к тому, что если сон не идёт, то нужно чем-нибудь себя занять. И лучше всего работой. Поэтому добралась до помещения и, прежде чем открыть дверь, замерла, человек улыбнувшись: дорогу ей перегородил Черныш.
Котяра сидел на тропинке, смотрел Марусе в глаза и вилял хвостом. Морда у него при этом была, но настолько умилительная, что любой актёр бы позавидовал. Вся его лохматая внешность буквально говорила: «Ну неужели у вас настолько чёрствое сердце, что вы не дадите несчастному коту хотя бы кусочек колбаски? Ну, если найдётся колбаски, то я согласен на мяско».
Глядя на Черныша, Маруся рассмеялась и подумала: если бы на месте кота был мужчина, то едва ли нашлась бы женщина, которая сумела ему отказать в чём бы то ни было. Он наверняка бы с лёгкостью манипулировал её сознанием, заставляя покупать ему всё, что потребует.
– Знаешь, ты кто, Черныш? – спросила повариха. – Мужик-вымогатель. Вот ты кто. Да-да. Ладно. Пойдём. Найду для тебя что-нибудь вкусненькое.
Маруся подошла к двери столовой, открыла её своим ключом, прошла внутрь. Затем открыла холодильник, обнаружила там несколько порций, недоеденных во время ужина. Видимо, это кто-то из офицеров отказался, и, чтобы не выбрасывать, коллеги Маруси убрали это в холод. Повариха взяла тарелку, сунула в микроволновку, разогрела. Когда аппарат дзынькнул, достала тарелку, переложила потом в миску, – ту самую, дежурную, которая находилась здесь исключительно для Черныша. Положила её на пол.
– Ну, кушай, котяра, – сказала.
Черныш, благодарно заурчав, тут же подбежал к миске, опустил мордочку, обнюхал еду и принялся наслаждаться. Глядя на него, Маруся подумала, что этот кот, очевидно, совершил очередной кульбит. Только психологический. То есть умудрился её убедить в том, что ему срочно необходимо поесть. А на самом деле просто захотел пожрать немного в своё удовольствие.
– Ты не кот, – сказала повариха, глядя на Черныша. – Ты клоун.
После этого она вдруг замерла, прислушавшись к звукам снаружи. Заорала сирена. Маруся напряглась. Даже кот оторвался от еды и поднял голову, шевеля ушами.
– Дроны, что ли? – предположила повариха. Ей с ужасом вспомнилось, как несколько месяцев тому назад вражеские БПЛА навалились на госпиталь. Тогда было очень много разрушений, и долгое время стоял вопрос о том, будет ли существовать госпиталь на этом месте и не стоит ли его расформировать ввиду больших потерь. В конце концов, в штабе направления решили, что атака, хоть и случилась, но не была целенаправленной, скорее, случайной. Поэтому госпиталю оставаться. Только необходимо всё восстановить.
Тогда командир медчасти Романцов совершил, наверное, настоящий подвиг. По крайней мере, Марусе так казалось. Олег Иванович ведь был тяжело контужен при нападении и отправлен в глубокий тыл. Но, находясь там, он сумел подключить свои связи, переговорить с нужными людьми. Благодаря этому госпиталь остался на прежнем месте. Его не расформировали, а напротив, прислали подразделение, занимающееся строительством, чтобы всё поскорее восстановить.
Маруся выскочила из столовой. Черныш последовал за ней и остановился. Повариха опустила голову, глядя на кота. Подумала, что если он испугается бомбёжки, то убежит. Будет прятаться. Но Черныш поднял правую лапу, провёл по мордочке, умываясь. Потом вдруг зевнул и медленно пошёл к тому месту, которое определил для себя лёжкой.
Повариха прекрасно знала, куда он отправился. В своё время именно там обнаружила котят рыжей кошки Алисы. Той самой, из-за которой возник конфликт Родиона с начфином Кнуровым. Офицер, движимый непонятными мотивами, пытался убить потомство рыжей вместе с ней самой, но потерпел жестокое поражение.
– Везунчик, – сказала Маруся, глядя вслед уходящему коту. – Вот бы и в жизни людей всё было так просто…
Она вздохнула, закрыла столовую на ключ, вышла наружу и вдруг увидела, как мимо бежит санитарка.
– Что случилось? – спросила удивлённо.
– Там водителя убили, – выпалила та, не останавливаясь. – Раскольникова, кажется.
Марусе показалось, что земля ушла из-под ног.
– Что?!
– Да не знаю я ничего! Говорят, убили, и всё!
Повариха ухватилась за ручку двери, чувствуя, как темнеет в глазах. Сердце её, всегда здоровое и сильное, вдруг сжалось так, будто в него вонзился нож. Попыталась сделать шаг, но ноги подкосились, и она повалилась, неловко выставив вперёд руки.
– Маруся! – кинулась к ней санитарка. – Чего? Плохо стало?
– Сердце, – прошептала повариха, хватая ртом воздух. – Родя…
Через несколько минут её уже уносили в терапевтическое отделение. Под руки, почти волоком, потому что ноги не держали. Терапевт, пожилой военврач, измерил показатели жизнедеятельности, покачал головой и велел оставить под наблюдением.
– Острый сердечной приступ, – сказал коротко, когда Марусю уложили на койку. Сильный стресс. Ничего особенного. Восстановится. Успокоительное и кислород.