Эту фразу мы произносим, когда у начальства не сошлись концы с концами, когда проект на бумаге был великолепен, а в жизни рассыпался на первом же ухабе. Согласитесь, выражение настолько живое, что кажется народным насквозь. Из тех, что бабушки в деревнях говорили друг другу, перешагивая через лужи.
А оказывается, у него есть автор. И не кто-нибудь, а Лев Николаевич Толстой.
Молодой граф на войне
Дело было летом 1855 года. Шла Крымская война, уже почти год держался в осаде Севастополь, и в числе защитников города был один совсем молодой поручик артиллерии. Двадцати семи лет, ещё без бороды, ещё не написавший ни «Войны и мира», ни «Анны Карениной». Только-только издавший «Детство» и пишущий «Севастопольские рассказы». Лев Толстой.
Он стоял на четвёртом бастионе. Видел всё своими глазами. Знал в лицо генералов, офицеров, солдат. И ещё он, как выяснилось много позже, обладал острым языком и хорошим чувством сатиры.
Вообще, представить графа Толстого в этой роли непросто. В наших головах он чаще встаёт степенным, бородатым, в крестьянской рубахе, с пристальным взглядом на портрете в учебнике литературы. А тут – двадцатисемилетний поручик артиллерии в обстреливаемом городе, в холщовой палатке, с пером и тетрадью. Сочиняет солдатскую песенку с подковыркой. Это совсем другой Толстой.
Что произошло 4 августа
Если коротко: катастрофа.
Главнокомандующий русской армией в Крыму князь Михаил Горчаков сам не очень верил в успех. Но барон Пётр Вревский, посланник императора, упорно подталкивал его к наступательной операции. Дескать, надо хоть что-то сделать. Решились на сражение на реке Чёрной, у Трактирного моста, под Федюхиными высотами.
И вот тут начинается то самое, ради чего родилась пословица.
План был расписан штабными офицерами и топографами на больших листах. С нанесёнными высотами, со стрелочками, с продуманным распределением колонн. На бумаге всё выглядело логично. В жизни выяснилось, что между «писано» и «исполнено» лежит не миллиметр чернил, а реальная река, реальные овраги, реальные высоты с пушками противника.
Атаку начали сумбурно. Один генерал спорил с другим, кто пойдёт первым. Резервы не подоспели вовремя. Войска шли в гору под прицельным огнём. Сражение русские проиграли. Погиб генерал Николай Реад. Погиб тот самый барон Вревский, что настаивал на наступлении. Севастополь после этого продержался ещё всего четыре недели и был оставлен.
А молодой поручик Толстой сидел и писал стихи.
Песня, которую запел весь Севастополь
То, что вышло из-под пера Толстого, оказалось не лирикой и не одой. Это была злая сатирическая солдатская песня. Длинная, с куплетами на каждого штабного начальника, который в этой истории отличился. С именами, фамилиями, чинами. С припевом, который сразу запомнился всем.
Песня называется «Песня про сражение на реке Чёрной 4 августа 1855 года». В Севастополе её знали под первой строкой: «Как четвёртого числа...».
И вот тут она. Знаменитая строка в авторском виде:
Чисто писано в бумаге,
Да забыли про овраги,
Как по ним ходить.
Не «гладко», а «чисто». Не просто «забыли про овраги», а конкретное обвинение тем, кто планировал: вы про овраги-то забыли, по которым потом солдатам идти. Вам в кабинете было ровно, а нам тут карабкаться под пулями.
Песня разошлась по армии мгновенно. Её пели, переписывали в письмах домой, заучивали наизусть. Толстому, между прочим, эта затея потом боком вышла. Кто-то донёс до высокого начальства, что граф ходит по полкам и учит солдат петь сатиру про генералов. Скандал. Молодому поручику пришлось объясняться.
История, к счастью, разрешилась в его пользу. Помог неожиданный поворот: вскоре стало известно, что Александр II читал «Детство» Толстого вслух своей жене и при этом плакал. Сам Толстой в письмах радовался, что эта новость, кажется, перебила накопленное против него раздражение. А песня тем временем продолжала жить – без автора, без обвинений, просто как солдатская сатира, разлетающаяся по гарнизонам.
Как имя автора потерялось
Самое любопытное случилось позже. В 1857 году Александр Иванович Герцен в эмигрантском альманахе «Полярная звезда» опубликовал эту песню – но без авторства. Просто как образец народного юмора. И Герцен искренне считал, что это народное творчество.
Так считал не только сам Герцен. Так считали современники. Так считали следующие поколения. Авторство Толстого подтвердилось гораздо позже, когда исследователи разобрали его переписку и архивы.
А пословица тем временем зажила своей жизнью. От длинной песни остались две строки. И эти две строки слегка обкатались на языке: «чисто писано» превратилось в более привычное «гладко было», финальный довесок «как по ним ходить» в обиходной речи чаще опускают. Но именно он – главное.
Почему важно полное окончание
Без «как по ним ходить» пословица – про забывчивость. С ним – про то, что забывчивость эта чужая, а расплачиваются за неё совсем другие люди.
«Гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Звучит как философское наблюдение. Кто-то планировал, что-то не учли, бывает.
«Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить». Звучит уже как претензия. Кто-то планировал, что-то не учли, а идти-то по этим оврагам не им. Идти кому-то другому. Под огнём. На Федюхины высоты.
И это, собственно, и есть смысл, который Толстой вкладывал, когда писал. Не «упс, ошибочка вышла», а «вы там у себя на штабных картах одно нарисовали, а нам тут по этому всему живьём двигаться».
Случалось ли вам оказаться тем самым человеком, которому достались чужие «овраги»? Чем всё закончилось?